Римляне всегда стремились показать союзникам превосходство своей армии. Победы, одержанные над врагом совместно с союзниками, они приписывали себе, хотя, сражаясь плечом к плечу, должны были делить славу поровну. Ущемление гордости италийцев выливалось иногда в откровенно выраженное недовольство. Так случилось, например, после крупной победы у мыса Милы. Полибий (I, 24, 3) сообщает, что «
Усилив сухопутную армию и флот, римляне успешно продолжали войну. Новые победы принес им 258 год. В Сицилии было взято несколько укрепленных городов — Гиппаны, Митистрата, Каманина, Энна, Камик и Гербес (Полиб., I, 24, 10–13; Лив., Сод., XVII). Карфагенский гарнизон в Митистрате долго сопротивлялся, но вскоре вынужден был оставить город. Жители отворили ворота и сдались, но и к сдавшимся римляне не проявили милости и снисхождения. И тех, кого не убили, продали в рабство, а город отдали воинам на разграбление (Диод., XXII, 9). Камариной удалось овладеть с помощью осадных орудий, так же были захвачены Энна и другие мелкие города (Полиб., I, 24, 12–43).
Окрыленный боевыми успехами и горя желанием быстрее окончить войну, римский сенат решил изменить тактику ведения войны и высадить легионы в Африке. Весной 257 года 330 триер и пентер с 140-тысячным войском (четыре легиона вместе с флотом) под руководством консула Гая Атилия Регула направились к берегам Сицилии, чтобы оттуда отплыть в Африку (Полиб., I, 25, 7; 26, 7).
Командующий карфагенским флотом Ганнибал получил приказ выступить против римлян, но не смог даже выйти из осажденной противником сардинской гавани. Сражение у берегов Сардинии для пунийцев окончилось катастрофой. Большая часть их судов была взята в плен. Побежденного Ганнибала распяли на кресте его же воины (Полиб., I, 24; Лив., Сод., XVII). Так римляне открыли себе путь в Африку.
Летом 256 года римский флот направился к Карфагену. В юго-западной части Сицилии у мыса Экном, по мнению историков, произошло одно из самых больших морский сражений древности. С обеих сторон в нем участвовало около 300 тыс. человек и почти 700 кораблей[34]. Между двумя могущественными державами решался спор о господстве над Сицилией. Противники были абсолютно равносильны, замечает Полибий (I, 28, 5). Единственное преимущество пунийцев состояло лишь в том, что их суда были легче и быстроходнее. В речах, обращенных к своим воинам, полководцы обеих сторон подчеркивали, что их победа в этой жестокой битве приведет к окончанию войны, а поражение подвергнет родину большой опасности (Полиб., I, 27, 1). Жаркая экномская схватка на море принесла успех Риму — еще один крупный военный успех, который был обеспечен многими факторами, и прежде всего новой тактикой римлян. Карфагеняне расположили свой флот растянутой линией на очень большое расстояние. Римские же суда выстроились треугольником (Полиб., I, 26, 13–16). Замкнутый треугольник-клин двинулся на карфагенян, за ним последовал резерв судов и воинов. Построение клином позволило ослабить таранный удар противника, римляне смогли широко применить абордажный бой, в результате которого линия карфагенян была легко прорвана. Подоспевшие из резерва суда решили исход сражения. Пунические эскадры обратились в бегство.
В сражении участвовали, морально поддерживая действующих у них на виду воинов, оба римских консула — Марк Атилий Регул и Луций Вульсон Манлий. Объединив военно-морские силы, римляне окружили врага и взяли в плен 50 судов со всем снаряжением и командой. Кроме того, 30 судов было потоплено. Всего римляне захватили 64 судна, сами же лишились 24 кораблей, причем в руки неприятеля не попало ни одно судно с экипажем (Полиб., I, 28, 12–14). Сражение у мыса Экном еще раз подтвердило возросшее значение абордажного боя — таранный явно потерял свое значение. Посаженный на корабль и умело действовавший в абордажном бою римский легионер одержал победу благодаря нехитрому, но весьма эффективному устройству, каким оказался уже описанный нами ворон.
