– Да, да… – рассеяно молвил тот. – Но всему свое время. Дай мне прийти в себя, немного собраться с мыслями. Завтра я тебе обо всем расскажу. Ты многое поймешь. Завтра…
Николай кивнул. Поднялись, Пинский протянул руку. Гордеев предложил любую помощь, тот поблагодарил, но отказался, сказав, что все обеспечат коллеги погибшего.
Николай поехал было домой, но на полпути передумал.
Наверняка Бородулин знал Ушакова! А раз так, то можно потолковать и с ним. Если Пинский пока не очень-то хочет делиться, то не поможет ли журналист?.. Логично? Вполне!
И Гордеев выскочил из автобуса и пересел на другой.
К Бородулину он вошёл уже как свой, уверенным и быстрым шагом.
– Здравствуйте ещё раз, – деловито бросил он, и с ходу: – Извините, что обеспокоил, но тут такое дело… Вы про Ушакова Валерия Николаевича слыхали?
Евгений Петрович только рукой махнул:
– Знаю, знаю, Николай, только что позвонили… Да вы садитесь.
Гордеев сел, скосил взгляд на хозяина. Тот выглядел невесело, как и Пинский.
– Вы его знали? – спросил Николай, разумея Ушакова.
– Лично – постольку-поскольку, – Бородулин вздохнул, – а так, конечно… Фигура он в наших кругах заметная. Бывший опер. Кстати, один из лучших оперов был. Раскрываемость всегда чуть ли не под сто. Только…
Здесь журналист запнулся, и Николай не упустил это:
– Что – только?
– Да… Ну, понимаете, я же человек в криминальном мире сведущий, это – мой хлеб. Информацией владею. Так вот, вокруг Валерия информация всегда крутилась какая-то… с душком, что ли.
– В смысле?
– В смысле – вещи тёмные и недоказуемые. То ли взятки, то ли нажим на свидетелей, то ли какие-то связи с криминалом…
– Но ведь – недоказуемые, вы говорите?
– Точно так. Зацепиться не за что. Но руководство хмурилось. И как назло, отношения с начальником райотдела не сложились. Дошло до конфликта. Ну, а в таком случае, ясно, прав тот, у кого больше прав… В общем, ушли Валерия. Формально-то, понятно, по собственному, ну а фактически…
– И он ушёл в «Витязь»?
– Не сразу. Года два пропадал где-то.
– Где?
Бородулин руками развёл:
– Понятия не имею. Да тогда и «Витязя»-то не было. А как возник, так и Николаич объявился… Словом, непрост был покойник, непрост, царство ему небесное.
– Так надо полагать, что «Витязь» и сам – система непростая?
Евгений Петрович улыбнулся сложной улыбкой:
– Да уж. Есть у них свои скелеты в шкафу. Между прочим, думаю, что и ваш шеф с ними какой-то верёвочкой повязан.
– Пинский? – Николай нахмурился.
– Он самый.
Коля чуть оторопел, но виду не подал: вот тоже, ясновидец, под носом у себя не разглядел ничего… А эта борода, похоже, смотрит в точку.
Он кивнул и сказал как можно равнодушнее:
– А почему бы и нет?..
– Вот именно – почему нет? – улыбка сошла с лица хозяина.
Николай ещё раз внимательно взглянул на это лицо, ставшее вдруг холодновато-замкнутым. Не иначе, пора прощаться.
– Ну что ж, – он встал. – Не смею более задерживать…
Они обменялись рукопожатием, и здесь Бородулин сам задержал руку гостя:
– Будьте осторожны, Николай. Это опасная игра. Вы взрослый человек, и я вас не отговариваю, но… Будьте осторожны!
Николай чуть прищурился:
– Постараюсь.
