Проснулся внезапно, как от тычка в бок. Глянул на часы: мать честная! Проспал. Без пяти семь!..
Сорвался в ванную, плеснул в лицо холодной водой, растёрся полотенцем так, что щёки запылали.
Так. Ключи, права, телефон. Всё?.. Деньги. Сунул наспех в карман. Теперь всё.
И тут в дверь позвонили. Тьфу ты, как не вовремя!
Николай чертыхнулся, напялил ботинки.
– Иду! – и распахнул дверь.
На пороге торчал Василий.
Вот ещё кого не хватало!
– Здоров, сосед. Извини, спешу, – Николай вышел, не слишком церемонно оттеснив пьянчугу в коридор. – Что хотел?
– Да я… – замялся Вася. – Тут такое дело…
– Если насчёт взаймы – пардон, – сразу взял быка за рога Гордеев. – Сам на нуле.
– Да ну! – Вася аж осерчал. – Я по другому…
А по другому – значит, опохмелиться. Так понял Николай и отсёк и этот заход.
– Слушай, время – край! Опаздываю, – он захлопнул дверь. – Потом, ладно? Вечером. Пока!..
И кинулся бегом, без лифта.
– Колян! – отчаянно донеслось сверху. – Да постой ты! Да стой!..
Но Гордеев уже был далеко.
Что торопился – правда, не соврал. Звонить не стал: больше времени потеряешь. Прыгнул в «Газель», не прогрел толком, машина рыпнулась, заглохла. Николай пустил матом: щелчок по шофёрскому самолюбию. Вновь завёл, придавил газ крепче, помчался к клинике.
Успел. Увидел Марину в регистратуре, как и договаривались. Молодец, докторша!
Вышли на крыльцо счастливые – точно и нет ничего такого в окружающем их тревожном, переменчивом мире. Да так оно, наверное, и было: в этот миг для них двоих существовали только они – и тревоги мира отступили, растворились где-то, потому что пред любовью отступает всё.
– Лимузин подан! – Николай шутливо прищёлкнул каблуками, на манер кавалергарда. Марина с достоинством кивнула.
Так по-королевски это вышло у неё, что Николай вдруг иными глазами увидел и себя и свою до слёз заезженную «Газель».
– Слушай… – выговорил он. – Я как-то не думал… Тебе ничего такого, что я тебя на грузовике катаю? Не ломает?
Марина рассмеялась, приникла щекой к гордеевскому плечу.
– Коля! Чудак ты у меня!..
«На букву «эм» – чуть было не вырвалось у Николая, но он спохватился.
– Ну-ну… – пробормотал растроганно. – Ладно, поехали.
Поехали. Устроились в кабине, Николай завёл мотор:
– Куда едем? К тебе, ко мне?
– Как скажешь, – девушка пожала плечами. – Ты у нас главный.
– Ну, если я… Тогда к тебе?
– Только хлеба купим по дороге.
Заехали в гастроном и купили не только хлеба. Гордеев почувствовал себя ухарем-купцом: раззудись плечо, размахнись рука! – набрал всяких деликатесов: ветчину, шпроты, дорогой сыр, маслины, ананасы консервированные… Увидел арахисовое масло, тут же захотел и его взять, да Марина остановила. Но вино всё же приобрели: знакомое «Токайское».
Дома сервировали стол по всем правилам. Аристократически пригубили вина из высоких бокалов. Говорили о чепухе, посмеивались.
С аппетитом жуя ветчину, Николай вспомнил:
– Да слушай-ка. Хотел тебя спросить: ты Пинского откуда знаешь?
– Александра Яковлевича?
– Ну да.
Николай сделал вид беззаботный, ткнул вилкой в ломтик сыра.
Марина отхлебнула вина.
– Ну, я же как-никак детский врач. А с детьми психология нужна. Я этим всегда интересовалась: в журналах статьи смотрела, книжки покупала… И вот как-то иду по улице, гляжу: ба, вывеска – доктор Пинский и всё такое. Не постеснялась, зашла, представилась – здравствуйте, коллега. Очень интересуюсь психологией… и так далее.
– И когда это было?
– Год назад. Чуть меньше?.. Да, в июне.
– Так… А потом?
– Да это, собственно, и всё. Он мне дал список литературы, от себя дельные советы. Потом я ему как-то звонила ещё раза три, за консультацией. Очень толково помог.
– Угу… А сам он к тебе?
– Да зачем ему… А ты почему спрашиваешь?
– Да так, – Николай сделал невинные глаза. – Как-никак соратники теперь. Работаем!
– И есть прок?
– Ещё какой! Ты обратила внимание, что я теперь сплю спокойно?
– Да, да. Не донимают больше кошмары?
– Нет. Теперь совсем другие сны.
Николай сказал так расчётливо – чтобы Марина заинтересовалась. Она и заинтересовалась:
– Да-а?.. И что же?
– О, это отдельная история!..
И Гордеев, отпив полбокала, пустился в эту самую историю. Понятно, он не стал говорить всего, а выборочно поведал свой самостоятельный опыт – путешествие по заколдованному лесу, только без упоминания о Пинском, о маньяке и о самой Марине. Но сам лес, всю местность он как раз постарался описать по возможности точнее, предполагая, что в Маринином сознании колыхнётся нечто знакомое…
Но ничего не колыхнулось. Марина слушала с живым интересом, поддакивала, наивно смотрела Николаю прямо в глаза. Когда он закончил, она воскликнула:
– Как любопытно! – и приникла губами к фужеру.
А Николай понял, что она понятия не имеет о приключениях своего «Оно», о похищении Пинским… Он засмеялся:
– Вот так-то, – и наполнил бокалы.
И вновь потекла у них лёгкая незатейливая беседа. Николай охотно поддерживал её, улыбался, шутил… а сам всё думал: ах, зараза ты, зараза, Яковлевич, зачем же ты воровал мою женщину?!..
Ясно, что вопрос был риторический, Николай и не пытался отвечать на него. Но он считал, что завтра, на встрече с Пинским пусть не всё, но кое-что прояснится. Утро вечера мудренее! – утешил он себя расхожей мудростью.
