Николай подкатил к крыльцу поликлиники почти впритирку.
– Слушай, – сказал всё-таки он, – а над тобой правда не будут посмеиваться: что это у нас Марина Владимировна на грузовиках раскатывает? Что это за ухажёр такой у неё?..
Она легко коснулась щеки Николая губами.
– Не начнут, – засмеялась. – А начнут – так мне на это наплевать.
И пальцем смахнула с его лица след помады.
…Разворачиваясь на пятачке меж домами, Николай улыбался. Развернулся, покатил. Куда?.. Он приостановился, размышляя.
А хотя чего долго думать! Ведь Бородулин говорил – вчера должно быть убийство. А раз так, то стрелка на брегете должна сдвинуться. Вот и проверим!
«Газель» взревела и понеслась.
На подъезде к дому Николай издали усёк щуплую фигурку Василия, спотыкливой похмельной походкой спешащую к ларьку. Мама дорогая! Гордеев аж притормозил, подождал, когда сосед удалится – и тогда даванул акселератор. Видеться с этим деятелем страх как не хотелось.
На его возможные звонки Николай решил не открывать, а вероятность того, что алкаш узнает его авто на площадке, расценил как ничтожную – Василий вряд ли ближайшие дома сумеет друг от друга отличить, не то, что машины.
Нетерпение подхлёстывало – Николай явно ощутил это ещё в лифте. Но он не поддался ему, а, войдя в квартиру, аккуратно разулся, отцепил мобильник, положил его и ключи на тумбочку, вымыл руки, вытер полотенцем, и лишь после этого открыл шкаф и достал часы. Отщёлкнул крышку.
Ф-фу! Стрелка на месте.
Он испытал колоссальное облегчение. Сам поразился! Не ждал от себя, что способен на такие чувства.
Это и вправду было крепко. Облегчение сменилось слабостью. Обмякли ноги. Николай положил часы на стол, лёг на диван, и сразу же подплыла сладкая дремотная истома. Он не противился, закрыл глаза. Думать она не мешала.
Та-ак… – думал он. Значит, этот козёл никого не убил. Уже хорошо. Но почему?.. Неужто это я его так шуганул в том мире? Марина вот о самой себе ничего не знает… Но Марина обычный человек, а ТОТ-то, тварь, тот должен всё знать, всё помнить! Он знает, что сражался со мной там. И что? Понял, что так, нахрапом, ему со мной не сладить? И отступил. И приготовился к удару с той стороны, откуда никто не ждёт. И потом – раз! – и всё.
Николай беспокойно заелозил на тахте, промычал что-то. Дьявол, всё может быть! Ведь этот гад, он не дурак, совсем наоборот. Он может затаиться так, что я и представления не буду иметь, где он. А он за это время… Может, и к Марине как-то хитро подкрадётся, сволочь?!
Гордеев вскочил. Слабости как не было! Сердце колотилось.
Учитель!! Учитель, шут тебя возьми, лукавый старикашка, где ты?! Как бы сейчас мог мне помочь! – а ты таишься, темнишь, старый хрыч… И где искать тебя, скажи на милость!
Во рту пересохло. Николай прошёл на кухню, нахлебался воды из-под крана. Открыл форточку, сел и закурил.
Он отлично понимал, что в диковинных этих мирах он странник, едва начавший свой путь. Что во многом его ещё мотает там без руля и без ветрил. А значит, искать Учителя… ну, не то, чтобы иголку в стоге сена, но что одну звезду средь бесчисленного сонма светил. И как же её найти?..
Какое-то время Николай курил, лицо его было отрешённым. Пепел с сигареты упал на стол.
Почему сам Учитель не придёт на помощь своему воспитаннику… Почему? Николай думал. И чем дольше он думал, тем больше крепла уверенность: придёт! Придёт непременно, только…
Что «только» – додумать не успел, потому что задринькал оставленный на тумбочке мобильник.
Чертыхнувшись, Николай встал, уронил пепел теперь на пол. Кинул окурок в раковину и поспешил в коридор.
Звонил Пинский.
Ага – сказал себе Гордеев и взял телефон.
– Да!
– Коля?.. – голос в трубке был умело благодушен.
– Я, – Николай прошёл в комнату.
– Жду тебя. Как договаривались.
– Понял, – сдержанно ответил Николай. – Через полчаса буду, – и отключился.
Ну-ка, что у нас с заказами на сегодня… Николай даже садиться не стал, только закрыл глаза и чуть сосредоточился – такие задачки он теперь щёлкал шутя, как косточки из компота. Тут же интуиция и выдала ответ: нет ничего.
Он сразу перезвонил с домашнего диспетчерше.
– Тамара Михайловна? Здравствуйте, это Николай. Тамара Михайловна, я сегодня занят, не могу. Так что… Ну, вы меня поняли. Всего доброго, до завтра!
Быстро прибравшись на кухне, Николай обулся и вышел из дому. В лифте он вспомнил почему-то о том, как они с Пинским растекались мыслью насчёт Тамары Михайловны: какова-де её роль во всей истории… Он усмехнулся.
Уже на улице подумал: а не попробовать ли на ней интуицию? И решил попробовать. Сел в машину, расслабился, закрыл глаза.
Что-то сработало. Сместился мир, поплыло странное, бежевое марево, то ли туман, то ли дым. Оно было совсем непрочное, клубилось, рвалось, и в его разрывах взор угадывал иные движения, столь же неясные…
Стоп. Николай вернулся. Тряхнул головой. Не то! Занесло куда-то не туда, а куда – разбираться нет времени. Поехали!
…да уж… – текла его мысль – Пинский мужик не промах. Сейчас-то мы союзники, но кто же знает, какой у него дальний прицел, какие планы на меня… А планы есть, тут и говорить нечего. Но вот что в них!.. Занырнуть в подсознание? Вряд ли. К Пинскому-то! Ого-го!.. Как бы, кстати, он уже не просёк меня с этим своим воеводством. Вот посмотрим, скажет ли он об этом что-нибудь, хотя бы намёком… А впрочем, что об этом толковать – пока нам надо взять маньяка. Прочее – потом.
Мысль перескочила на убийцу. Николай попытался вспомнить его вид – там, в лесу, в облике чёрного рыцаря. Рослый, плечистый… Молодой. На кого похож?
Да ни на кого. Николай пожал плечами и сам этого не заметил. Глухаревский – крепкий, но ростом пониже. Барков – сухощавый… Ягодкин, Шарапов… ну пусть даже Леонтьев – нет, никто не похож. Хотя, конечно, в том мире всякое возможно, хрен их знает, может, аллегория какая…
Тут Гордеев поймал себя на том, что ему очень не хочется видеть преступника в ком-то из писателей. По крайней мере, в Баркове и в Глухаревском, после разговоров с ними. Нормальные мужики, приятные в общении… Ну, маньяки многие такие и есть – обычные люди… Люди, чёрт возьми! Люди ли они – вот уж воистину чудны дела твои, Господи… Так, приехали. Яковлевичу о своих размышлениях – ни гу-гу!..
Пинский выглядел свежим и как всегда невозмутимым. Гостя принял с обычным спокойным доброжелательством, встал, поприветствовал. Когда сели, Николай ожидал, что тот поведает ему о новых тайнах, но вместо этого психолог поинтересовался:
– Есть какие-нибудь новости, что-либо стоящее?
– Есть, – подтвердил Гордеев и передал содержание беседы с Барковым. Про Бородулина же, естественно, умолчал.
– Вот ка-ак… – протянул Пинский. Легонько побарабанил пальцами по столу. – Да, ушлые ребята. Неужто почуяли твои проникновения?
Эта фраза слегка напрягла Гордеева, но ответил он равнодушно:
– Не знаю… – и тут же перевёл стрелки на вопрос: – А что за эти дни по криминальной статистике?
– По нашему делу – ничего, – Пинский покачал головой.
Николай про себя перевёл дух. Не врут часы! Хорошо.
– Ничего… – повторил Пинский. Руки его замерли на столешнице. – Пока тихо ведут себя наши гении. Пока, увы.
Николай кашлянул, придал лицу вид крайней рассудительности.
– Не нравится мне что-то Глухаревский, – заявил он, – хитер парень, держится ловко… не разберешь – что там, за фасадом кроется?
– Глухаревский – кадр интересный, – согласился аналитик. – Умен, хитер, силен физически и чрезвычайно скрытен. Судя по содержимому подсознания – имеет садистские склонности. И ко всему прочему богат до неприличия.
Тут Николай вопросительно приподнял брови.
– Зарабатывает как декан коммерческого вуза он недурственно, – пояснил свою мысль Пинский. – И потом… доказательств нет, конечно, но я уверен, что и на лапу берет, не стесняясь.
– Все равно, – покачал головой Николай, – верится с трудом. На зарплату «шестисотый» купить?.. Ну, пусть и на взятки. Не смешите меня!
– А-а, так ты не в курсе?..
– Что такое?
– Не так давно, с годик назад, у Глухаревского умер дядя в Америке. Не в Штатах, правда, а в Канаде, но… Был он достаточно крупным предпринимателем, занимался недвижимостью. Своих детей у него не было, ну и оставил нажитый капитал племяшу и жене – в равных долях. Миллиардером он, конечно, не был, но уж миллиона три – в долларах США, разумеется, у него точно имелось. Так что Владик теперь обеспечен до конца жизни.
– Да уж, – Николай слегка ошарашенно улыбнулся. – А у меня вот тоже дядя помер, да гнилуху однокомнатную оставил, так я и то рад до упаду…
Бегло улыбнулся и Пинский, но ничего не сказал. Тогда Николай спросил:
– Чего ж он тянет эту лямку свою?
– Чужая душа – потёмки, – психоаналитик поднял брови. – Возможно, нравится ему работать, преподавать, общаться со студенческим людом, с коллегами. Опять же студенточки привлекательные вокруг него крутятся…
С этим не поспоришь. Гордеев кивнул:
– Все может быть.
За все время разговора от Николая не укрылось, что аналитик бросает озабоченные взгляды на часы, словно ждет кого-то еще… Так оно и оказалось.
Секретарь сообщила, что прибыли посетители, и Пинский дал указание немедленно пропустить. А Гордееву сказал:
– Николай, ты не уходи, я тебя прошу…
Вошли трое – рослые, плечистые, крепкие, под стать Николаю. Примерно его возраста, может, чуть постарше. Выражение лиц – серьезное и в то же время благосклонное. Гордеев сразу почувствовал: профессионалы. Из тех профи с твердыми яйцами и стальными мускулами, что обычно служат в спецподразделениях полиции, службы безопасности, армии и флота, либо подаются в бандиты и террористы.
– Прошу знакомиться, господа… Николай Григорьевич Гордеев, мой друг и ассистент.
Трое чуть улыбнулись. Первый, брюнет с карими глазами, протянул руку:
– Борис.
– Вадим, – сероглазый брюнет.
– Артем, – шатен с голубыми глазами, прямо хоть в Голливуд его.
– Сотрудники детективно-охранного агентства «Витязь», – закончил за всех Пинский.
Николай кивнул: ясно, откуда.
– Ну, а коли так, то давайте к делу, – подал голос хозяин кабинета. – Распределим наши обязанности. Николай у нас штурман, лоцман и одновременно дозорный – прокладывает курс и наблюдает. Я – координирую деятельность каждого. Вы, трое, будете вести наблюдение за каждым из намеченных объектов. Я всегда полагал, что человек, тем более специалист, пользуется своей интуицией, а не только логикой. Так вот, перед вами три фотографии лицевой стороной вниз. Двое из вас выберут карточки наугад. На самом деле так я включу работу вашего подсознательного наития, а уж оно само предпочтет подходящую кандидатуру… Борис, ты первый!
Еле заметная усмешка промелькнула лишь у одного – Вадима. Губы дрогнули и тут же застыли.
Борис на секунду замер, разглядывая фото, затем выбрал крайнюю справа карточку. Оказалось – Шарапов. Подошел Вадим, не мудрствуя лукаво, выбрал одну из оставшихся двух – с фотографии глядело надменно улыбающееся лицо Глухаревского. Таким образом, Артему достался Барков.
Как видно, Борис у них был старший. Сунув шараповский лик в карман рубашки, он вскинул глаза на своих бойцов, и всё, похоже, ему стало ясно. Так он и сказал:
– Всё ясно. Вопросов нет. У вас вопросы к нам?
Пинский развёл руками: тоже нет. Тогда едва заметно Борис кивнул – и «витязи» коротко распрощались.
Когда они вышли, Николай скосил взгляд на хозяина. Тот уловил это и расценил как вопрос.
– Это ребята Валерия, – счёл нужным пояснить. – Те самые. Я тебе говорил…
Николай кивнул:
– Я понял. Ну, а мы с вами чем займёмся?
Психолог, казалось, затруднился с ответом. Провёл пальцами по уголкам рта, чего раньше не делал.
– Да, – молвил он. – Я помню… Мы намеревались совершить очередной визит в Астрал. Но, видишь ли, Николай… Я думал об этом, серьёзно думал. И решил, что надо бы день-другой подождать. Пусть ребята понаблюдают, сделают твёрдый вывод. Ты же, Коля, за эти дни отдохни как следует. Не думай ни о чём, постарайся даже не ездить.
– Не ездить не могу. На какие шиши мне жить тогда?
– Ну, хорошо. Работай, но постарайся наши дела выкинуть из головы. А я уж подготовлюсь к решающему действу… Подозреваемых парни обложат плотно, можешь не сомневаться. И кто-то да проколется. Вот тогда мы с ним и войдём в клинч. Он от нас не уйдёт!..
Опять мягко заиграл сигнал вызова из приёмной. Пинский поспешил ткнуть пальцем в селектор:
– Да?
– Александр Яковлевич, – прозвучало из динамика, – к вам посетитель. Назначено.
– Да-да, Лена, хорошо. Сейчас приму.
Гордеев уже стоял.
– Не смею задерживать, Александр Яковлевич.
– Всего хорошего, Коля! Так значит… ты меня понял? Будь на связи, обязательно! Я тебя вызову… то есть позвоню, сам… Позвоню непременно. Будь осторожен! Не забывай, что враг хитёр. Счастливо!..
Занервничал, завибрировал наш аналитик – ядовито ухмыльнулся Николай, выходя из кабинета. Видать, сверхпосвящённые поддалбливают… Та-ак, а кто у нас посетитель, интересно?..
Посетитель оказался скромного вида тихим мужчинкой. Сидел себе смирненько, чуть ли не ручки на коленках сложил. Невротик! – почему-то презрительно подумал Николай и прошёл мимо.
Севши в машину, он опустил стекло и закурил. Ну-ка – сказал себе – давай-ка поразмыслим.
Почему Пинский передумал выходить в Астрал? Неужто почуял меня там? Тогда зачем он похищал Марину?.. Тьфу ты, чёрт, сказка про белого бычка какая-то! Что-то не то… Легко сказать! А что «что-то» – вот в чём вопрос.
Тут одна занятная мыслишка поддела его. А именно: странное невнимание Пинского к его, Николая, покойному дяде. Ведь по идее, этот пункт должен свербить посланца дэвов больше всего! А он как в рот воды набрал. Почему?..
Да по кочану! Поди-ка вот ответь… Николай скривился, стал тушить окурок в пепельнице, и на этом его застал звонок.
– Коля?.. – весёлый Маринин голос. Гордеев просиял.
Марина доложилась, что звонит контрольно – всё в порядке, происшествий нет.
– Молодец! – с чувством одобрил Николай. – Звони ещё, на всякий случай. Раза два-три. А в девятнадцать ноль-ноль я как штык. Целую!..
За время разговора как-то нечаянно родилась мысль: сгонять к Бородулину, перетереть новости с ним. Авось что и подскажет.
Так и сделал. Звонить не стал, благо недалеко. Завёл движок, давнул на газ – и всех делов.
Бородулин был на месте, сидел в кабинете какой-то задумчивый, философический такой. Николаю, однако, он обрадовался.
– А-а, детектив-доброволец!.. Заходите, прошу. Очень кстати! Есть новости.
– Как любопытно, – усмехнулся Гордеев. – И я к вам с тем же…
Решили, что первым поделится хозяин.
– Я говорил уже, что у меня есть свои источники?.. Говорил. Так вот, осмелюсь доложить: эксперты провели анализ повреждений жертв в результате ножевых ранений. Вывод – орудие убийства представляет собой обоюдоострый режущий предмет, предположительно кинжал. Но самое главное – лезвие изготовлено из серебра, либо стальное, но покрыто серебряным слоем! Причем самой высокой пробы – три девятки!.. Догадываетесь, о чем это говорит?
– Ну, тут Эйнштейном быть не надо. Ритуальный характер убийств. Используется предмет магического назначения.
– Верно! А значит что? – и сам же ответил с напором: – Значит, убийца – оккультист, мистик!
Николай хмыкнул: эка, дескать, невидаль. Но сам призадумался.
– Ну, допустим, – после паузы молвил он. – Но, в сущности, это и так известно – каждый из наших писак, так или иначе, мистик.
– Верно, – мотнул бородой консультант. – Так вот вам с Пинским и карты в руки – ищите, кто из них самый продвинутый.
– Пинский… – проворчал Николай. – Пинский что-то мудрит… Я как раз этим и хотел поделиться.
– Прошу, прошу, послушаю охотно.
Гордеев кашлянул, сосредоточился и начал рассказывать, старался как можно подробнее. Бородулин слушал внимательно, подпёр голову кулаками, отчего борода разъехалась в стороны.
Выслушав всё, он не удивился, но сказал так:
– Тайны мира сего… Засучил, значит, ножками наш Александр Яковлевич, завибрировал. Интересно… Отчего бы это?
– Да я вообще-то ваше мнение хотел услышать.
– Моё мнение… – Бородулин прикурил, пыхнул дымом. – Моё мнение такое: дело к развязке. И развязка Яковлевича пугает. Почему? Он боится убийцу, вот почему. А почему боится – это уж, звиняйте, хлопцы, не знаю.
– Боится… – Николай глубокомысленно сдвинул брови. – А я вот почему-то не боюсь. Никто из подозреваемых мне страха не внушает.
– А Пинскому внушает, – настоял бородач. – Мне вообще кажется, что в этой истории есть ещё какая-то третья сила. Яковлевич, возможно, о ней знает, но тебе не говорит. Возможно, что убийца с этой силой как-то связан… А может, и нет.
– Третья сила… – Николай насупился. – Что вы имеете в виду?
