Мудрость не сработала. Утро ничем не оказалось мудренее вечера.
Они вообще стали теперь как близнецы, Николаевы утра. Как клоны, говоря современным языком. Марине в восемь надо было уже быть в поликлинике, поэтому трезвонил у них будильник в полседьмого – чтоб не спешить и всё успеть.
Николай любил секс по утрам. Марина – нет. Говорила, что у неё от этого на весь день какая-то вялость и разбитость. Николай, будучи джентльменом, уступил, и, проснувшись, они обнимались, миловались, Коля ласкал подружке самые нежные её места – против этого она не возражала. Завершался сей петтинг глубоким, страстным поцелуем.
Затем они стремглав вскакивали и, покуда один умывался, другая готовила завтрак; затем менялись местами: Марина в ванную, Николай в кухню. Дама свершала свой сложный дамский туалет, он завтракал, одевался, и к тому моменту, как ей выйти в парадном образе, был полностью готов.
Марина же выходила из ванной вся сияющая и благоухающая. Она как будто и помолодела в эти дни – с радостным удивлением всё чаще Николай замечал в ней черты той прежней, семнадцатилетней Марины. Он говорил ей об этом, а она улыбалась и отвечала, что и ей во взрослом мужике вдруг начинает казаться далёкий уже, юный Коля – точно для них двоих время повернуло вспять…
А может, и в самом деле стало так.
