– Что на это скажете? – показал Тиндалл в сторону северо-запада.
Горизонт заволакивали похожие на барашки серые облака; тронутое рябью, которая шла с севера, море приобрело оттенок индиго.
– Трудно сказать, сэр, – медленно взвешивая слова, произнес Кэррингтон. – Но только не шторм, наверняка… Мне уже доводилось однажды видеть подобное. Ясным утром поднялось низкое крученое облако. Температура воздуха при этом повысилась. Весьма обычное явление на Алеутских островах и в Беринговом море, сэр. И там это предвещает туман, густой туман.
– А ваше мнение, командир?
– Не имею ни малейшего представления, сэр, – решительно мотнул головой Вэллери. Переливание плазмы явно пошло ему на пользу. – Это что-то новое. Ничего подобного не видел прежде.
– А я-то думал, видели, – проворчал Тиндалл. – Я тоже такого не видывал, потому и спросил сначала первого офицера. Если решите, что это все-таки туман, дайте мне знать, первый, хорошо? Нельзя, чтобы с ухудшением видимости транспорты и корабли охранения разбрелись по всему океану. Хотя если бы не мы, – прибавил он с горечью, – они находились бы в гораздо большей безопасности!
– Могу дать ответ уже сейчас, сэр. – Кэррингтон был наделен редким даром – спокойно и твердо возражать, ни на йоту не роняя достоинства собеседника. – Надвигается туман.
– Сказано достаточно ясно. – Тиндалл никогда не сомневался в справедливости слов Кэррингтона. – Надо убираться отсюда к чертовой матери. Бентли, просигнальте эсминцам: «Выйти из соприкосновения с противником. Присоединиться к конвою». Да, Бентли, прибавьте еще: «Немедленно». – Он повернулся к Вэллери. – Это я специально для Орра.
Через час транспорты и корабли эскорта, заняв место в ордере, повернули на северо-восток, чтобы оторваться от «волчьих стай», притаившихся вдоль широты семьдесят градусов, оставив их в стороне. Солнце, находившееся на юго-востоке, по-прежнему ярко светило, но на суда и корабли конвоя уже ложились рваные хлопья густого тумана. Скорость уменьшили до шести узлов, все корабли выпустили туманные буи.
Поежившись, Тиндалл неуклюже, неловко слез с кресла, когда прозвучал сигнал отбоя. Отворив дверцу, ведущую на мостик, адмирал остановился и опустил руку на плечо Крайслера. Юноша изумленно оглянулся.
– Просто захотелось увидеть твои ясные глаза, сынок, – улыбнулся адмирал. – Мы им многим обязаны. Большое тебе спасибо. Мы никогда не забудем этого.
Забыв про усталость, Тиндалл долго смотрел в лицо сигнальщика, смутившегося от похвалы. При виде воспаленных век, осунувшегося, бледного лица, покрытого пятнами румянца, адмирал почувствовал жалость к этому мальчику. Он негромко выругался.
– Сколько вам лет, Крайслер? – спросил он внезапно.
– Восемнадцать, сэр… исполнится через два дня. – Голос Крайслера, в котором слышался акцент уроженца запада, звучал почти вызывающе.
– Восемнадцать, исполнится через два дня! – медленно повторил Тиндалл. – Господи боже! Боже милостивый!
Уронив руку, он устало побрел в броневую рубку и закрыл за собой дверь.
– Восемнадцать, исполнится через два дня, – повторил он словно в забытьи.
Вэллери приподнялся на кушетке.
– Кому? Юному Крайслеру?
Тиндалл с убитым видом кивнул.
– Я понимаю, – спокойно произнес Вэллери. – Понимаю, что это такое… Сегодня этот мальчик сослужил нам великую службу.
Тиндалл устало опустился в кресло. Губы его скривились в горькой усмешке.
– Единственный, кто заметил… Боже мой, за что такое наказание! – Он глубоко затянулся сигаретой, уставившись в пол. – «Десять зеленых бутылок висят на стене…» – рассеянно запел он.
– Прошу прощения, сэр?
– Четырнадцать кораблей вышло из Скапа-Флоу, восемнадцать транспортов – из залива Святого Лаврентия, составив конвой FR-77, – негромко произнес Тиндалл. – Итого тридцать две единицы. А теперь… – Он помолчал. – Теперь их всего семнадцать, и трое из них подбиты. Можно считать, что «Теннесси Эдвенчер» обречен. – Он яростно выбранился. – Проклятье! Как тяжело бросать суда на произвол судьбы, оставлять на расправу этой кровожадной сволочи… – Адмирал снова замолчал, еще раз затянулся сигаретой. – Здорово у меня получается, не так ли?
– Что за глупости, сэр, – нетерпеливо, почти сердито прервал его Вэллери. – Ведь в том, что авианосцам пришлось вернуться, нет вашей вины.
– Значит, в остальном, что произошло потом, есть моя вина? – усмехнулся Тиндалл и поднял руку, видя, что Вэллери собирается возразить. – Простите, Дик. Я знаю, вы не хотели упрекнуть меня, но это правда. За каких-то десять минут погибло шесть транспортов. Шесть! А нам и одного нельзя было потерять.
Опустив голову на ладони и уперев локти в колени, он снова стал тереть кулаками усталые глаза.
