Вэллери подошел к контр-адмиралу и остановился, мучительно кашляя: клочья ледяного тумана, проникавшие в носоглотку, острым ножом рассекали воспаленные легкие. Адмирал даже не заметил столь явных страданий Вэллери – настолько он был удручен и подавлен.
– А, вы здесь? Командир, вражеский крейсер должен быть уничтожен.
Вэллери кивнул с угрюмым видом:
– Да, сэр. Каким образом?
– Каким образом? – В ореоле капюшона, покрытого капельками влаги, лицо Тиндалла казалось бескровным и изможденным. Но адмирал ответил с неким подобием улыбки: – Семь бед – один ответ… Я предлагаю атаковать крейсер силами эскорта, включая «Улисс», и прикончить немца. – Горько опустив уголки губ, Тиндалл невидящим взглядом смотрел на пелену тумана. – Нехитрый тактический маневр, который возможно осуществить даже при моих скромных способностях.
Внезапно умолкнув, он перегнулся через борт и тотчас пригнул голову: неприятельский снаряд разорвался в воде (явление редкое) всего в нескольких метрах от корабля, окатив мостик фонтаном брызг.
– Мы, то есть «Стирлинг» и «Улисс», атакуем его с зюйда, – продолжил адмирал, – и отвлечем на себя огонь его артиллерии и радарную установку. Орр со своими сорвиголовами обойдет фрица с норда. В таком тумане эсминец сможет подойти вплотную и произвести торпедный залп. Для одиночного корабля условия неблагоприятные, шансов уцелеть у него немного.
– Все корабли эскорта? – тускло сказал Вэллери, глядя на адмирала. – Вы намереваетесь отрядить все корабли охранения?
– Именно это я намерен сделать, каперанг Вэллери.
– Но возможно, именно этого и добивается противник, – возразил командир «Улисса».
– Самоубийство? Славная смерть во имя фатерланда? Неужели вы в это верите? – насмешливо проговорил Тиндалл. – Такие идеи погибли вместе с Лангесдорфом и Миддельманном.
– Да нет же, сэр! – нетерпеливо проговорил Вэллери. – Он хочет отвлечь нас на себя, чтобы конвой остался без охранения.
– Ну и что? – резко спросил Тиндалл. – Кто отыщет конвой в этом молоке? – Он повел рукой, показывая кружащие вокруг густые полосы тумана. – Черт побери, старина, если бы не туманные буи, даже наши собственные суда не могли бы видеть друг друга. Я уверен, что и никто другой не увидит.
– Не увидит? – быстро переспросил Вэллери. – А если поблизости находится еще один немецкий крейсер, оборудованный радарной установкой? Или еще одна «волчья стая»? И те и другие могут поддерживать радиосвязь с нашим знакомцем, что у нас по корме. А уж он-то знает наш курс с точностью до минуты!
– Радиосвязь? Но разве наши радисты не следят за переговорами противника?
– Да, сэр. Следят. Но, как мне сказали, в диапазоне сверхвысоких частот это не так-то просто.
Тиндалл буркнул что-то непонятное и умолк. Он испытывал адскую усталость. У него не было больше ни сил, ни желания продолжать спор. Но Вэллери, в тревоге сдвинув брови, снова заговорил, нарушая непродолжительную тишину:
– Почему наш «приятель» преследует нас по пятам, время от времени постреливая? Да потому, что он лезет из кожи вон, чтобы мы шли в определенном направлении. Иначе с какой стати ему уменьшать на девяносто процентов вероятность попадания и использовать лишь половину орудий главного калибра?
– Возможно, он рассчитывает на то, что мы придем как раз к такому выводу. – Тиндалл с трудом напрягал мысли. В голове его стоял туман не менее плотный и непроницаемый, чем те влажные густые полосы, что, кружась, проносились мимо. – Хочет нагнать на нас страху и заставить изменить курс – к норду, конечно, где нас, скорее всего, поджидает «волчья стая».
– Вполне допустимо, – согласился Вэллери. – Но не исключено, что у него все просчитано на несколько шагов вперед. Возможно, он хочет, чтобы мы перемудрили сами себя. Возможно, он рассчитывает, что, сделав вывод о его намерениях и стараясь избежать опасности, мы будем следовать прежним курсом, то есть поступим именно так, как ему нужно… Он не дурак, сэр. Мы уже успели в этом убедиться.
Что там говорил Брукс Старру в Скапа-Флоу, целую вечность тому назад? «Каждый нерв вашего тела, каждая клеточка мозга перенапряжены до крайности, и вы чувствуете, что находитесь у черты безумия». Тиндалл с тупым изумлением подумал, до чего точно описал Брукс это состояние. Теперь он и сам знал, что такое «находиться у черты». Тиндалл смутно сознавал, что подошел к самой этой черте. Голова его была словно налита свинцом; мысль пробивалась с трудом, словно слепец, бредущий по колено в грязи. Он догадывался, что это, должно быть, первый (а может, последний?) симптом нервного срыва. Одному богу известно, сколько было таких срывов на «Улиссе» за последние месяцы. Но он все-таки адмирал… Он обязан что-то предпринять, что-то сказать.
– К чему гадать на кофейной гуще, Дик? – произнес он жестко.
Вэллери пристально взглянул на адмирала: находясь на мостике, старина Джайлз никогда прежде не обращался к нему иначе как «командир».
