Пушкин и финансы полностью

6 апреля 1830 г. Пушкин стал женихом. В корне менявшаяся жизнь настоятельно требовала каких-то новых мероприятий в области материального обеспечения. Литературные доходы его были велики, но имели один весьма существенный недостаток, а именно отличались абсолютной неопределенностью, почему и нельзя было на них строить бюджета.

Пришлось Плетневу придумывать новые комбинации. Эта перемена в судьбе друга застала его врасплох, за что он и пенял поэту в письме от 29 апреля: «Ты давно должен был сказать мне. чтобы я заранее принял меры улучшить денежные дела твои. Ты этого не хотел; так пеняй на себя, если я, по причине поспешности, не мог для тебя сделать чего-нибудь слишком выгодного»[638]. Тем не менее Плетнев уже заручился конкретным предложением: Смирдин желал приобрести на четыре года право переиздания всех ранее вышедших сочинений Пушкина, соглашаясь уплачивать за это по 600 руб. ежемесячно.

Плетневу такое предложение казалось недостаточно выгодным, но оно имело и свои преимущества, обеспечивая автора от разного рода контрафакций и иных издательских проделок. «Книжечки-то наши такие крошки, – замечал Плетнев, – каких не трудно наделать всякому хозяину типографии в день до нескольких сотен»[639]. Пушкин же мог произвольно увеличивать свой доход печатанием новых произведений.

Условия были заключены. Пушкин спешил ответить Плетневу: «Заключай условия, какие хочешь – только нельзя ли вместо 4 лет 3 года– выторгуй хоть 6 месяцев. Не продать ли нам Смирдину и Трагедию?»[640]

Трагедия, – то есть, конечно, «Борис Годунов», – и точно была продана Смирдину за 10 тыс.[641] Книга вышла в самом конце 1831 г.[642] и, несмотря на высокую цену и разноречивые толки журналистов, имела огромный материальный успех. Об этом можно судить по замечанию «Литературной газеты», сообщавшей, что в первое же утро по выходе книги было распродано, по свидетельству книгопродавцев, в одном Петербурге до 400 экземпляров, на 4000 руб. Напомним, что несколько десятков лет тому назад годовой оборот книжной лавки немногим превышал эту цифру. «Это доказывает, – заключала «Литературная газета», – что неприветливые журналисты напрасно винят нашу публику в равнодушии к истинно хорошему в нашей литературе и вообще ко всему отечественному»[643]

600 руб. в месяц, платимые Смирдиным, были немалые деньги, но и расходы были велики, а Смирдин платил не слишком аккуратно. От крепостных доходов, крайне незначительных, Пушкин к этому времени совсем отказался[644]. Все это побуждало его сугубо заботиться о своих литературных доходах, являвшихся единственным источником существования.

В начале июля 1831 г., отрезанный холерными карантинами в Царском Селе, Пушкин переписал для печати «Повести Белкина» и спрашивал Плетнева: «Что прикажешь с ними делать? печатать ли нам самим, или сторговаться со Смирдиным?»[645] Плетнев склонялся к мысли обойтись без книгопродавцев, но издание поневоле несколько откладывалось, ибо холера держала и его за пределами Петербурга. Между тем во второй половине июля Пушкин уже спешил представить ему конкретные предположения свои на этот счет:

Пушкин учитывал, очевидно, большую рентабельность прозы, почему и счел возможным увеличить тираж до 2 тыс., а соответственно наметил предположительно сравнительно невысокую цену в 6 руб. за экземпляр. Книгопродавческая скидка, видимо, должна была равняться 10 %. По расчету Пушкина выходит немногим более 8 %, но, вероятно, он принимал во внимание и те экземпляры, которые, согласно системе Плетнева, будут продаваться непосредственно из квартиры издателя, без всякой скидки. Вслед за тем, однако, Пушкин, в новом наставлении Плетневу, уже несколько изменил своим первоначальным планам: