На сей раз Плетнев оказался умереннее своего доверителя, и размах Пушкина несколько смутил его. 5 сентября он отвечал поэту:
1. Сколько экземпляров печатать: не довольно ли 1200?
2. Чтобы по 18 строк выходило на странице в 12-ю долю листа, то разрядка строк будет одинакова с Евг. Онегиным: апробируешь ли ее? а иначе (т. е. в один шпон, а не в два) выйдет по 2 2 строки на странице…………………………………………………
5. Не подать ли нам благого примера молодым писателям и не продавать ли Белкина по 5 руб. книжку? Нас это не разорит, а добрый пример глубоко пустит корни. Я и Вяземскому присоветовал продавать Адольфа по 5 руб[648].
Пушкин утвердил эти предложения, и «Повести Белкина», вышедшие в том же 1831 г., продавались по 5 руб.[649]
Как сказано выше, только еще в 1835 г. появилась в свет последняя часть четырехтомного собрания стихотворений Пушкина. И уже в конце 1836 г. известный типографщик и издатель А.А. Плюшар проектировал новое однотомное издание, что само по себе дает понятие об успехе предыдущего. Плюшар предполагал печатать 2500 экземпляров (цифра небывалая для собраний стихов), причем в свою пользу выговаривал только 15 %[650]. Это происходило в то время, как разыгрывался уже последний акт трагедии Пушкина. Ему было не до изданий, но в деньгах ощущалась особенно острая нужда, и поэт поспешил дать согласие, выговорив себе аванс в размере 1500 руб.[651], каковой и получил немедленно.
Еще прежде того издание прошло цензуру. В библиотеке Пушкина, находящейся в Пушкинском Доме, сохранились III и IV части его стихотворений (в одном переплете). На обороте титула III части зачеркнуты цензурное дозволение от 20 января 1832 г. и подпись цензора В.Н. Семенова, замененные датой 2 декабря 1836 г. и подписью: «Ценсор П. Корсаков», который скрепил весь экземпляр своею подписью по листам и на последнем листе написал: «Позволяется – Ценсор Корсаков». То же и на IV части, которую в свое время цензуровал А.В. Никитенко [652].
Пушкин даже принялся за исправление текстов. В помянутом экземпляре имеются два его исправления, в «Сказке о рыбаке и рыбке». В IV части, на стр. 76, в стихе «Пришел невод с золотой рыбкою», слово «золотой» зачеркнуто и на поле рукою Пушкина написано: «одною». А на стр. 81 против стиха «Жемчуга окружили шею» написано: «сгрузили»[653].
А через месяц Пушкин в последний раз стал к барьеру, и внезапно подкравшаяся смерть его оборвала предприятие Плюшара. Выданный поэту аванс был ему возвращен уже через Опеку над детьми и имуществом Пушкина[654].
Тем временем на Пушкина сыпались обвинения не только в дороговизне его изданий, но даже и в корыстолюбии. Цензор А.В. Никитенко 14 апреля 1834 г. записал в своем дневнике:
«Плетнев начал бранить, и довольно грубо, Сенковского за статьи в „Библиотеке для чтения“, говоря, что они написаны для денег и что Сенковский грабит Смирдина.
– Что касается до грабежа, – возразил я, – то могу вас уверить, что один из знаменитых наших литераторов не уступит в том Сенковскому.
Он понял и замолчал»[655]. Мудрено было не понять: удар направлялся слишком метко. Должно оговориться, что Никитенко и вообще не благоволил к Пушкину, еще с 1826 г., когда возвращение поэта из ссылки нарушило его идиллические беседы с Анной Петровной Керн. Но, конечно, в том, что он говорил, была доля истины. Тремя днями ранее Никитенко записал один конкретный случай, несомненно, с тою же целью – компрометировать Пушкина, с которым у него в ту пору случались частые столкновения на почве его цензорской деятельности.
«Случилось нечто, расстроившее меня с Пушкиным. К нему дошел его „Анджело“ с несколькими урезанными министром стихами. Он взбесился: Смирдин платит ему за каждый стих по червонцу, следовательно, Пушкин теряет здесь несколько десятков рублей. Он потребовал, чтобы на место исключенных стихов были поставлены точки, с тем, однако, чтобы Смирдин все-таки заплатил ему деньги и за точки» [656].
Еще несколько прежде того, в конце 1833 г., брат лицейского товарища Пушкина, В. Д. Комовский, сообщал А. М. Языкову, что Пушкин привез из Болдина три пьески, под которыми он, вероятно, разумел «Медного всадника», «Анджело» и «Родословную моего героя», за которые требовал от Смирдина 15 тыс. руб.[657]
