Пушкин - историк Петра полностью

Введение

“История Петра” - наименее изученная часть пушкинского наследия. Занятия историей идейно и эмоционально питали творчество поэта на протяжении всей его жизни. В 1831 году Пушкин стал официальным историографом Петра. Это обстоятельство оказало сильное влияние на дальнейшую судьбу поэта и развитие его художественной мысли - влияние общепризнанное и неоспоримое. Однако до сих пор не существует серьезной научной литературы, которая всесторонне осмыслила бы этот факт и увязала его с основньми идеями, распространенными в пушкиноведении. Сложилась ситуация, при которой важная тема, будучи только обозначенной, вошла в научный оборот на правах определенной истины, открытой для самых широких, зачастую поверхностных, обобщений. В итоге “История Петра” оказалась превратно понятой и вытесненной на обочину научного и читательского интереса. В самом же пушкиноведении возобладало искаженное представление об интуитивно-художественной природе пушкинского гения, еще более осложнившее целостное восприятие творческих проблем, стоявших перед поэтом в последние годы жизни. Так, в академическом издании “Истории русской литературы” 1963 года “Истории Петра” посвящено всего лишь несколько общих фраз, которые обычно требуют детальных разъяснений: “Пушкин взялся вплотную за осуществление своего давнего замысла - работу над “Историей Петра”, в результате пристального изучения исторических источников, знакомства с архивными материалами, он пришел к отчетливому осознанию двух сторон в деятельности царя-преобразователя (...) Здесь понимание двух сторон в личности и деятельности Петра обрело ясность и точность исторической формулы” ¹. Выдержка из “Истории Петра” иллюстрировала рассуждения автора учебника о “Медном всаднике”. Сам же исторический труд Пушкина, при столь высокой оценке сделанных в нем открытий, остался без внимания. То же отношение

сохранилось и в последнем издании “Истории русской литературы”, выпущенном Пушкинским Домом: “Будучи объективным качеством и основополагающим принципом творчества Пушкина, его народность представлялась самому поэту необходимой и естественной альтернативой основному, с его точки зрения, пороку послепетровской культурно-исторической жизни России - “насильственному приспособлению всего русского к европейскому”(Х1, 177) (...) Непосредственно этому вопросу во всем его историческом объеме Пушкин посвятил “Медный всадник” и “Историю Петра”, работа над которой осталась незавершенной, оборванной смертью поэта”². Верное по существу определение творческого значения “Истории Петра”, требующее дальнейших размышлений и доказательств, завершалось фразой, способной подорвать всякий интерес к исторической работе поэта: “Философско-историческое осмысление этих проблем, впервые почувствованных и сформулированных Пушкиным - художником и историком, стало делом последующих литературных поколений, до которого сам Пушкин не дошел” ³.

Определенную негативную роль в отсутствии должной критики “Истории Петра” сыграло и то обстоятельство, что долгое время, более полувека, в наиболее интенсивный период развития пушкиноведения, рукопись ее считалась утерянной. Интересная работа Б.Энгельгардта “Историзм Пупкина”, опубликованная в сборнике “Пушкинист” за 1916 год, не могла содержать сколько-нибудь существенных размышлений об “Истории Петра” хотя бы потому, что в распоряжении автора находились лишь несколько ее фрагментов, случайно попавших в печать.

Однако и после публикации основной части рукописи положение не изменилось. В известной работе Б.В.Томашевского “Историзм Пушкина”, специально посвященной историко-литературным проблемам пушкинского творчества, “История Петра” была упомянута вскользь и без каких-либо комментариев. То же самое можно сказать и о книге НЛ.Эйдельмана “Пушкин. История и современность в художественном сознании поэта”. Мнение этих авторов, как и многих других

исследователей, вынужденных в своих работах отмечать факт существования исторической работы поэта, в той или иной степени основывалось на небольшой статье П.Попова “Пушкин в работе над Историей Петра I”, выполненной им в 1934 году перед составления комментариев к академическому изданию рукописи. Исследователь относил “Историю Петра” к “подготовительным записям-конспектам” чужого исторического труда - “Деяний Петра Великого” И.И.Голикова.

С тех пор появилось только одно серьезное исследование И.Л.Фейнберга, посвященное непосредственно “Истории Петра”. Опубликованное в 1955 году в книге “Незавершенные работы Пушкина” и неоднократно переиздаваемое ⁴, оно основывалось на справедливом замечании, что “вывод П.Попова принят был историками литературы без всякой критики” ⁵. В работе содержался призыв к пересмотру устоявшегося мнения, возвращению рукописи ее подлинного лица. Но в силу ряда причин, о которых пойдет речь в дальнейшем, исследователь не в полной мере справился с поставленной задачей. К тому же он сам вынужден был оговориться, что его открытия “представляют собой только начало работы”⁶.