петушке”, которая, как справедливо заметила Ахматова, была посвящена взаимоотношениям с властью. Ирония становилась естественной формой выражения мысли загнанного в угол поэта. Здесь же, по всей видимости, Пушкин пишет “Начало автобиографии”, где фигура Петра впервые выступает в обеих ветвях пушкинской родословной. И хотя поэт по-прежнему уделяет много внимания отношениям Ганнибала и Петра, он избегает политической оценки событий. Вернувшись в середине октября в Петербург, Пушкин знакомит друзей с “Медным всадником”. А.И.Тургеневу, представителю старшего поколения, она нравится. А вот у молодых Смирновых, в доме которых поэт особенно охотно читал свои новые произведения, она не вызвала интереса. Культ Петра уже требовал специальных авторских разъяснений, в чем состояла главная мысль поэмы, каких вообще исторических взглядов придерживался поэт? И Пушкину приходилось объяснять. Свидетельства таких разговоров содержатся и в дневнике А.Тургенева: “Обедал и кончил вечер у Смирновых с Жуковским, Икскулем и Пушкиным. Много о прошедшем в России, о Петре, Екатерине”, и в дневнике Смирновой-Россет: “Пугачевский бунт, в рукописи, был слушаем после такого обеда. За столом говорили, спорили; кончалось всегда тем, что Пушкин говорил один и всегда имел последнее слово” 165.
28 ноября, после долгого перерыва, поэт записывает в своем дневнике: ““Пугачев” мой отпечатан. Я ждал все возвращение царя из Пруссии. Вечор он приехал” ( XII,353). И хотя Пушкин, как он выражается, злословит в отношении власти - запись от 5 декабря - очевидно, его все же не покидает надежда повлиять на мнение царя. Вслед за первым экземпляром “Истории Пугачева” поэт посылает Николаю “Замечания к бунту”, которые задумал написать еще в начале года и откладывал до публикации основной работы. Они то и должны были обратить внимание власти на основную причину ослабления государства. В специальном заключительном разделе, вынесенном под заголовок “Общие замечания”, Пушкин делает вполне определенный
95
вывод, что власть удержалась благодаря дворянству, еще не развращенному чиновничеством и наплывом людей из нижних сословий: “Одно дворянство было открытым образом на стороне правительства (...) (NB Класс приказных и чиновников был еще малочислен (...) Шванвич один был из хороших дворян)”(IХ,108).
Кроме того, поэт дает понять, что использование иностранцев на высоких государственных постах не приносит положительных результатов: “Все немцы, находившиеся в средних чинах, сделали честно свое дело (...) Но все те, которые были в бригадирских и генеральских, действовали слабо, робко, без усердия”. Мысль эта не менее важна Пушкину, поскольку в это время он все чаще обращается к размышлениям о судьбе русской нации и шире - славян, пишет цикл “Песни западных славян”.
В конце раздела поэт напоминает о переменах, которые наступили вслед за подавлением Пугачевского бунта, намекая на то, что и Николаю не мешало бы сделать что-то для безопасности государственной власти. Приблизительно о том же Пушкин говорил и великому князю Михаилу Павловичу - случись новое возмущение, подобное декабрьскому или пугачевскому, и правительству не на кого будет опереться. Правда, поэт уже мало верил в способность власти прислушаться к мнению подданных: “Я успел сказать ему многое. Дай бог, чтобы слова мои произвели хоть каплю добра!”. Интересно и общее замечание Пушкина: “Вы истинный член вашей семьи. Все Романовы - революционеры и уравнители”(ХII,355). Поэт ставил в один ряд Николая и предка-реформатора, подчеркивая, что, по существу, царь никогда не отличался от реального Петра, а должен был, хотя бы настолько, насколько XIX век отличался от XVIII века - должен был изменяться. Пафос пушкинского раздражения “наследниками Великогo” 166 как раз и заключался в том, что они “пошли суеверно по его следам”, а не принялись, с энергией предка исправлять то зло, которое он причинил России. При этом поэт шел от обратного: преувеличивая заслуги реформатора, он наталкивал царя на мысль действовать столь
96
же самостоятельно. Но тот оказался глух, и Пушкину оставался один путь - обратится к общественному мнению и таким образом оказать давление на правительство.
