«Из тысячи молодых людей не найдется ста человек, которые бы не пылали страстью к свободе», — утверждал декабрист Каховский. «Чтобы истребить корень свободомыслия, — вторил ему декабрист Штейнгель, — нет другого средства, как истребить целое поколение людей, кои родились и образовались в последнее царствование». Рассчитывая на мощную поддержку всех передовых людей России, тайное общество намеревалось приступить к решительным действиям. Во время царского смотра предполагалось начать восстание в южной Второй армии, а затем поднять войска в Петербурге. Шла работа над текстом русской конституции. Был намечен состав временного правительства, которое намеревались создать после переворота.
Внезапное изменение политической ситуации в стране привело к тому, что членам тайного общества пришлось вступить в открытую борьбу с верховной властью намного раньше намеченного срока.
Девятнадцатого ноября 1825 года в Таганроге от простуды скончался император Александр I. Через пять дней об этом узнали в Петербурге. 27 ноября войска были приведены к присяге новому императору — Константину I, брату Александра.
В Петербурге все были уверены, что Константин, живший в Варшаве в качестве российского наместника Царства Польского, с удовольствием променяет благодатные берега Вислы на болотистые невские низины. Рассказывали, что служивший в Сенате чиновник П. Е. Никитин, известный в столице карточный игрок, подарил любовнице министра юстиции князя Д. Н. Лобанова-Ростовского 10 000 рублей только за то, чтобы быть посланным к цесаревичу вместо обычного курьера с сенатским предписанием «О повсеместной присяге императору Константину». Хитроумный пройдоха думал заслужить награду, первым явившись к новому царю в качестве верного подданного. Но крупно просчитался. Константин не захотел принять корону и даже не пожелал приехать в Петербург, чтобы подтвердить права на престол своего младшего брата — Николая.
До тех пор никто из русских царей добровольно от власти не отказывался. И от Константина такого поступка тоже не ждали. Его отречение застало врасплох и тайное Северное общество. Однако нельзя было найти более подходящего момента для вооруженного переворота, чем затянувшееся междуцарствие. И руководители Северного общества решили действовать. Выступление назначили на 14 декабря. В этот день войска должны были присягать Николаю.
Для подготовки восстания оставались считанные дни. Вся неделя накануне 14 декабря прошла в непрерывных совещаниях. Собирались на квартире у Рылеева, обсуждали план действий. Решили поднять те гвардейские полки, где служили офицерами члены тайного общества, захватить Зимний дворец, арестовать царскую семью, овладеть Петропавловской крепостью и Арсеналом и принудить Сенат «объявить престол упраздненным».
Военным руководителем восстания, его «диктатором», избрали полковника Трубецкого. В помощь ему назначили капитана Якубовича и полковника Булатова.
Вечером 13 декабря члены тайного общества собрались на последнее совещание у Рылеева.
«Многолюдное собрание было в каком-то лихорадочно-высоконравственном состоянии, — вспоминал Михаил Бестужев. — Тут слышались отчаянные фразы, неудобоисполнимые предложения и распоряжения. Зато как прекрасен в этот вечер был Рылеев! Он был нехорош собою, говорил просто, но не гладко; но когда он попадал на свою любимую тему — на любовь к родине, — физиогномия его оживлялась, черные, как смоль, глаза озарялись неземным светом, речь текла плавно, как огненная лава… Его лик, как луна бледный, но озаренный каким-то сверхъестественным светом, то появлялся, то исчезал в бурных волнах этого моря, кипящего различными страстями и побуждениями».
Романтик Рылеев поддерживал решимость и мужество товарищей, заражал их своим энтузиазмом.
Друзья Рылеева исповедовали то же, о чем писал поэт. Молодые блестящие офицеры, многие из знатных, богатых семей, знали, на что шли, чем грозила им неудача. Но дворянскую честь, требовавшую противопоставить шпагу полицейской дубине, ставили превыше всего: горя родных, собственного благополучия, карьеры, самой жизни.
В ночь с 13 на 14 декабря в квартире Рылеева — этом штабе восстания — ярко горели свечи. Никто здесь не спал, кроме маленькой дочери хозяина — Настеньки.
К девяти часам утра квартира Рылеева опустела. Заговорщики вышли на улицы Петербурга.
