На протяжении многих лет Пушкина связывала с Плетневым тесная дружба. «Я имел счастье, — писал Плетнев, — в течение двадцати лет пользоваться дружбою нашего знаменитого поэта. Не выезжавши в это время ни разу из Петербурга, я был для него всем: и родственником, и другом, и издателем, и кассиром».
Собирались у Плетнева, как и у Дельвига, по средам и воскресеньям. Гостей бывало немного, все больше люди, дружески связанные между собой. Наведывались Жуковский, Крылов, Одоевский, Гоголь. Пушкин приезжал и с женою.
И. С. Тургенев, тогда студент Петербургского университета, попавший сюда по приглашению хозяина — своего профессора, впоследствии рассказал в очерке «Литературный вечер у П. А. Плетнева» о встрече с Пушкиным. «Войдя в переднюю квартиры Петра Александровича, я столкнулся с человеком среднего роста, который, уже надев шинель и шляпу и прощаясь с хозяином, звучным голосом воскликнул: „Да! да! хороши наши министры! нечего сказать!“ — засмеялся и вышел. Я успел только разглядеть его белые зубы и живые, быстрые глаза. Каково же было мое горе, когда я узнал потом, что этот человек был Пушкин, с которым мне до тех пор не удавалось встретиться: и как я досадовал на свою мешкотность!..»
Собрания у Василия Андреевича Жуковского по субботам, начавшиеся в 1818 году в доме купца Брагина на Крюковом канале, продолжались в 1830-е годы в Шепелевском доме на Большой Миллионной. Четырехэтажный дом этот, занимавший участок, соседний с Зимним дворцом и Эрмитажем, когда-то принадлежал камергеру Шепелеву. Потом он был приобретен императрицей Елизаветой и стал как бы дворцовым флигелем. Жуковскому, как наставнику наследника, была предоставлена в верхнем этаже казенная квартира. О ней вспоминала А. О. Смирнова-Россет: «Комнаты его в третьем этаже Шепелевского дворца были просто, но хорошо убраны. Только, — говорил он, — жаль, что мы так живем высоко, мы чердачники».
Здесь «собирались лучшие писатели и вообще представители умственных и художественных сил тогдашнего Петербурга».
Можно смело сказать, что русское искусство обязано Жуковскому не только великолепными переводами шедевров мировой поэзии и талантливыми оригинальными произведениями, но и той дружеской помощью, которую он щедро оказывал Пушкину, Гоголю, Глинке, Кольцову, Шевченке…
В одном из позднейших писем Гоголя к Жуковскому есть такие слова: «…я едва вступивший в свет юноша, пришел в первый раз к тебе, уже совершившему полдороги на этом поприще. Это было в Шепелевском дворце. Комнаты этой уже нет. Но я ее вижу как теперь, всю, до малейшей мебели и вещицы. Ты подал мне руку и так исполнился желанием помочь будущему сподвижнику!»
Часы проходили в оживленных беседах, «замечательных по простоте и сердечности». Впервые звучали поэтические произведения, становившиеся вскоре классическими. Иногда вместо чтения пели, играли на фортепьяно.
«Раевский будет у меня нынче ввечеру. Будь и ты, привези брата Льва и стихи или хоть прозу… Порастреплем Пугачева… Собрание открывается в 9 часов» — так говорилось в одной из записок Жуковского Пушкину.
В. А. Соллогуб, вспоминая, как впервые слышал «Женитьбу» Гоголя в чтении самого автора, писал: «…он читал ее однажды у Жуковского… где собиралось общество (тогда немалочисленное) русских литературных, ученых и артистических знаменитостей».
Об этом чтении вспоминал и М. И. Глинка. Он не мог забыть и о том, как на одном из вечеров Жуковский «искренне одобрил» его «желание приняться за русскую оперу» и предложил сюжет Ивана Сусанина. А в другой раз дал ему текст «Ночного смотра», на который в тот же день композитор написал музыку.
