Так пародировал Дельвиг балладу Жуковского «Замок Смальгольм». Герои пародии были хорошо знакомы слушателям: Александр Ефимович Измайлов — баснописец и издатель журнала «Благонамеренный», его активный сотрудник князь Цертелев, цензор Бирюков… Знакомы были и точно указанные петербургские адреса: Пески — район Рождественских улиц, Лиговский канал, где в трехэтажном доме Моденова жил Измайлов.
Эту пародию по просьбе друзей Дельвигу пришлось читать не раз. Читал он очень выразительно, сохраняя строгую серьезность на своем полном добродушном лице.
В назначенные дни — обыкновенно по средам и воскресеньям — у Дельвига сходились именитые писатели, собирался цвет тогдашней русской литературы. Здесь читали свои новые стихи Пушкин, Жуковский, Вяземский, Гнедич, рассказывал свои басни Крылов. Адам Мицкевич импровизировал сказки «в духе Гофмана». «Нам было всегда весело, когда он приезжал… — вспоминала А. П. Керн. — Пушкин и Дельвиг его уважали и любили… Он был так мягок, благодушен, так ласково приноравливался ко всякому, что все были от него в восторге. Часто он усаживался подле нас, рассказывал нам сказки, которые он тут же сочинял, и был занимателен для всех и каждого».
В то же время начал посещать Дельвига и молодой, но уже известный в столице композитор и пианист Михаил Глинка. «Михаил Лукьянович Яковлев, композитор известных русских романсов и хорошо певший баритоном, познакомил меня с бароном Дельвигом, известным нашим поэтом, — вспоминал Глинка. — Я нередко навещал его… Барон Дельвиг переделал для моей музыки песню: „Ах ты, ночь ли ноченька“…»
По свидетельству А. П. Керн, импровизации Глинки завораживали слушателей. «Такой мягкости и плавности, такой страсти в звуках и совершенного отсутствия деревянных клавишей я никогда ни у кого не встречала! — пишет она. — У Глинки клавиши пели от прикосновения его маленькой ручки. Он так искусно владел инструментом, что до точности мог выразить все, что хотел…»
Нередко Глинка приводил с собою молодого певца Н. К. Иванова, впоследствии знаменитого тенора, и они вместе пели русские песни.
А. П. Керн описала встречу Дельвига с приехавшим к нему Пушкиным — в это время, бывая в Петербурге наездами, Пушкин много времени проводил у Дельвигов. Поэт, рассказывает Керн, «быстро пробежал через двор и бросился в его объятия; они целовали друг у друга руки и, казалось, не могли наглядеться один на другого. Они всегда так встречались и прощались: была обаятельная прелесть в их встречах и расставаниях».
Отношения между Дельвигом и Пушкиным были поистине братскими. В эти годы, когда Пушкин не имел своего угла, жил «на больших дорогах», у Дельвигов он чувствовал себя дома.
После смерти Дельвига (в 1831 году) литераторы пушкинского круга постоянно собирались у П. А. Плетнева, В. А. Жуковского и В. Ф. Одоевского.
Петр Александрович Плетнев — поэт, критик, учитель истории и словесности в различных учебных заведениях столицы, а с 1832 года профессор Петербургского университета — прославлен более всего тем, что ему посвятил Пушкин «Евгения Онегина»:
