В 1815 году в Петербурге числилось 43 аптеки — 11 казенных и 32 «вольных», то есть частных. К 1838 году «вольных» аптек стало 48. Почти все они находились в центральных частях города и на Васильевском острове. В окраинных же частях — Рождественской, Нарвской, Каретной, Охтинской — было по одной аптеке, а Петербургской и Выборгской частях — по две.
Лекарства стоили очень дорого и были недоступны простому люду, лечившемуся по-старинке, народными средствами.
За лекарства, забранные в аптеке в июне 1836 года, Пушкин заплатил 170 рублей 23 копейки, за взятые в июле того же года — 183 рубля 47 копеек, в августе — 118 рублей 73 копейки. Живя с семьей на Пантелеймоновской улице в доме Оливье, затем на Французской набережной в доме Баташева, Пушкин пользовался аптекой Брунса на углу Моховой и Пантелеймоновской улиц. Переехав в дом на Мойке — аптекой Типмера близ Невского проспекта на Малой Морской. Что же здесь покупали Пушкины? В счетах аптекарей значится микстура, порошки, капли, пилюли, мази, киндербальзам, липовый цвет, ромашка, камфара, аррорут, ревень, касторовое масло, грудной чай, желудочный кофе, пластырь, присыпка и т. п. Кроме лекарств в аптекарских счетах Пушкиных значились губная помада, сироп для волос, анисовая вода, одеколон, пудра.
Аптекари продавали и брали на комиссию косметические средства, парфюмерию, мыло. В газетах можно было прочесть такие объявления: «Кеммерер, содержатель аптеки по Вознесенскому проспекту близ Офицерской улицы в бывшем Порхова доме, извещает почтеннейшую публику, что он получил на комиссию химические вещества, в самом лучшем состоянии, выписанные из чужих краев, для домашнего употребления. Из числа сих веществ находится у него мыло, делающее нежным и белым как лицо, так и все тело, если токмо намыливать оным 2 или 3 раза в сутки и вытирать сухим полотенцем. Для удостоверения господ, посылающих за оным мылом служителей своих, что точно получено ими оное в аптеке его, Кеммерера, а не в другом месте, протянут на каждой штуке сего мыла шнурок и на конце оного запечатано печатью с вензелем „А. Н.“. Фунт сего мыла стоит 8 рублей, а каждая штука 2 рубля».
У родителей Пушкина были в употреблении любимые домашние средства, такие как «пастильки» доктора Маркелова, «бальзам для наружного употребления в простудных и ломатных болезнях» П. Самохатова. Надежда Осиповна рекомендовала Наталии Николаевне, когда у детей прорезываются зубки, натирать десны кровью от петушиного гребня, но не от черного петуха; особенно целебными почитались ванны укрепляющие с травой чернобыльника (полыни). Излюбленное лечебное средство Ольги Сергеевны — «аверина травка», которую покупали в лавке купца Аверина на Галерной улице в его собственном доме.
Многие лекарственные растения для казенных аптек выращивались в Петербургском Ботаническом саду. Начало этому саду положено было еще при Петре I, когда здесь, на Аптекарском острове, развели Аптекарский огород и посадили семена лекарственных и редких растений, привезенных Петром из чужих краев. С 1823 года стали именовать этот «огород» Ботаническим садом. В огромных залах-теплицах Ботанического сада росли десятки тысяч редких растений. Здесь студенты-медики и студенты «по фармацевтической части» изучали лекарственные растения.
С середины 1830-х годов популярностью у столичного общества пользовались искусственные минеральные воды, заведение которых располагалось на Черной речке.
Смертность от болезней среди петербургского населения увеличивалась во много раз во время «моровых поветрий» — эпидемий. Самой гибельной в пушкинское время стала холерная эпидемия 1831 года, унесшая в считанные дни, даже по официальным, заниженным, данным, до 10 тысяч человек, «преимущественно из простого народа».
Не находя защиты от свирепой болезни и не понимая причин ее внезапного распространения, простой народ считал виновниками своих несчастий господ и «начальство». Холерная эпидемия послужила для массы петербургских простолюдинов поводом открыто выразить свою ненависть к власть имущим.
В июньские дни 1831 года Петербург впервые увидел на своих площадях и улицах стихийное народное возмущение.
