В ноябре 1829 года некто Лекса, построив на Большой Морской особое здание, открыл в нем диораму. «Это большие картины, которые представляются зретелю в двух родах освещения, при солнечном свете и по захождении солнца, — объясняла „Северная пчела“. — Ложа, в которой помещаются зрители, вертится кругом, и вы переноситесь постепенно в разные страны мира. Ныне выставлены: 1. Вид гор Андских, в Южной Америке, высочайшей горы в мире — Шимборазо и одной огнедышащей горы. 2. Вид церкви Св. Петра в Риме. 3. Вид подземной залы, в которой заседает тайное судилище средних веков. Косморама находится в том же здании. У нас еще не было диорамы. Видеть ее надобно в ясный день, но вообще оптический обман лучше, когда в диораме представляется вечер».
Пушкин, который в ноябре 1829 года вернулся в Петербург из своего путешествия в Арзрум, очевидно, видел диораму. Позднее он упомянул о ней в стихотворном наброске:
Несколькими годами ранее Лекса показывал в доме княгини Лобановой-Ростовской космораму. В 1834 году он же, именуемый в газетном объявлении «известным живописцем», демонстрировал в Зимином переулке, позади Казанского собора, в особо устроенном помещении, «Панораму огнедышащей горы Этны».
Демонстрировавшие в 1820-х годах свою космораму братья Суры позже показывали в Париже виды Петербурга, Москвы и других русских городов.
Газеты рекламировали и развлечения иного рода. «Гг. Шандер и Зам из Голландии объявляют, что они показывают Богиню художеств и Минерву искусств». Эта «богиня» с завязанными глазами отвечает зрителям на всевозможные вопросы, как-то: сколько вам лет, женаты вы или холосты, имеете ли детей, который час на ваших часах, какого достоинства ассигнации в вашем бумажнике и т. п. Происходило это представление в доме Масса в Кирпичном переулке. «Изобретатель искусственных фигур, летающих по воздуху, г. Щегорин намерен пускать в Екатерингофе огромного, сделанного им дракона». «Хотите ли развлечь себя? — спрашивал издатель „Северной пчелы“ 1 октября 1834 года. — Ступайте к г. Бруннеру на Невский проспект в дом аптекаря Бертелкса, против Большой Конюшенной. Там вы увидите говорящую машину, изобретение г. Беккера, множество редких вещей из натуральной истории и ученого щегла. Все это займет Вас приятнейшим образом на добрый час». Приглашали в Екатерингофский вокзал по воскресеньям «слушать песни и смотреть пляски цыган», в манеж Инженерного замка смотреть на скорохода Герика, проходящего 10 верст за 41 минуту. С середины 1820-х годов вошли в моду скачки — устраивались состязания английских и донских скакунов от Московской заставы до Гатчины и обратно — 84 версты. Регулярно бывали скачки на Волковом поле; скакунов представляли Казачий и другие лейб-гвардии полки, богатые петербургские купцы; приз равнялся 1000 рублей, а пари случались и по 12 000.
О посетителях всевозможных развлечений журналист иронически писал: «Наша публика разделяется на особые круги… Один круг полагает, что ему стыдно мешаться с толпою, другому некогда, третьему кажется все нелюбопытно, четвертому не на что…» И при этом все же — «у нас панорамы, диорамы, косморамы и вообще все роды искусственных зрелищ, которые показываются за деньги, посещаются многими».
Простой петербургский люд гулял лишь по праздникам, а в будни без дела не слонялся по улицам. Господа, напротив, ежедневно после полудня прогуливались по бульварам — зимой на Невском проспекте, весною — возле Адмиралтейства, на стрелке Васильевского острова, а также по центральным набережным Невы и в Летнем саду.
До 1819 года высокий бульвар на насыпи посреди Невского тянулся от Мойки до Фонтанки. Характерна история появления этого бульвара. Зимою 1800 года Павлу I неожиданно пришла в голову мысль украсить главную улицу столицы липовой аллеей. Были согнаны тысячи рабочих, подрядчики обязались поставить в нужном количестве большие деревья. Руководить работами Павел поручил старшему сыну — будущему царю Александру I. Несмотря на сильные морозы, мешавшие работе, через месяц аллея на насыпи с дорожками, посыпанными песком, была уже готова.
На бульвар Невского проспекта ездил гулять и Онегин.
