Для семеновцев настали черные дни. Без того тяжелое солдатское существование Шварц превратил в сущий ад. Солдатам не было покоя ни днем, ни ночью. Днем их учили, ночью они отбеливали мелом панталоны и чистили амуницию. Кроме общих учений Шварц устраивал свои, где учил «своеручно», изощряясь в зверствах. Приказывал часами стоять неподвижно; тем, у кого от старых ран и от возраста недостаточно выпрямлялись ноги, велел привязывать лубки; рвал усы, колол вилками, заставлял плевать в лицо друг другу. С 1 мая по 3 октября были наказаны 44 человека, которые получили в общей сложности 14 250 ударов палками. Шварц запретил ремесленничать, не отпускал на работы, а деньги были нужны — на покупку амуниции, на мел, на клей, на баню, на мыло, на фабру для усов. Усы у всех должны были выглядеть совершенно одинаково. Тем, у кого усы росли плохо, приходилось наклеивать фальшивые. От клея на лице появлялись болячки. Новый командир обращался с солдатами, как с бездушными куклами.
И вот долготерпению их пришел конец. Непосредственным поводом к возмущению послужило следующее. «Во время учения, — гласит военно-судное дело, — когда не был еще сведен полк и роты учились отдельно, 2-я рота, кончив ружейные приемы, стала вольно. Ротный командир, увидя приближающегося полковника, скомандовал „смирно!“. При этом один из рядовых (Бойченко), исполнявший естественную надобность, стал во фронт, не успев застегнуть мундир. Тогда Шварц, подбежав к нему, плюнул ему в глаза, потом взял его за руку и, проведя по фронту первой шеренги, приказал рядовым на него, Бойченку, плевать».
Это было 16 октября 1820 года.
Вечером того же дня, несмотря на уговоры фельдфебеля, солдаты головной «государевой» роты самовольно выстроились в коридоре казармы, вызвали ротного командира капитана Кошкарева и принесли жалобу на полкового командира.
Узнав об этом на следующий день, 17 октября, в полк приехали генерал Бенкендорф и великий князь Михаил Павлович. «Государева» рота подтвердила жалобу. Солдаты просили изменить порядки в полку. Великий князь уговаривал, угрожал, но семеновцы твердо стояли на своем. Первую роту, без оружия, обманом увели в манеж, там арестовали и отправили в Петропавловскую крепость.
В остальных ротах еще не знали о судьбе головной. Узнали ночью, когда из отпуска вернулся рядовой второй роты Павлов. Он сообщил о случившемся своему товарищу Чистякову. Чистяков выбежал в коридор с криком:
— Выходи на перекличку!
Разбуженные солдаты заполнили коридор. А Павлов кричал:
— Нет государевой роты! Она погибает!
Волнение перекинулось дальше. Возмутился весь полк.
В этот день была очередь Семеновского полка нести в городе караулы, но солдаты не одевались. Они заявили, что раз их первая рота, их голова, в крепости, то ноги тоже не могут идти в караул. Служить без первой роты отказывались. Ночью семеновцы искали Шварца, чтобы убить его, но не нашли.
Восемнадцатого октября к казармам семеновцев подвели наиболее надежные Егерский и Конногвардейский полки. Семеновцев арестовали и повели в крепость. Петербург увидел странное зрелище: без оружия, под конвоем шли по улицам молодцы-гвардейцы. «Куда вы?» — спрашивали встречные. «В крепость». — «Зачем?» — «Под арест». — «За что?» — «За Шварца».
Весь Петербург сочувствовал семеновцам. «В Государственном Совете говорили о случившемся в Семеновском полку. Все с негодованием и ужасом отзывались о Шварце. В Английском клубе только об этом и говорили. Весь полк в крепости… Солдаты показали необыкновенное благородство во время происшествия. Все им удивляются, все о них сожалеют», — записал в своем дневнике политический наставник молодого Пушкина декабрист Н. И. Тургенев.
В правительственных кругах царило настроение, близкое к панике. Власти опасались, что взбунтуется вся гвардия.
Во дворе Преображенских казарм была найдена прокламация «Жалоба от Семеновского полка Преображенскому». «Смотрите на горестное наше положение! — говорилось в прокламации. — Ужасная обида начальников довела весь полк до такой степени, что все принуждены оставить оружие и отдаться на жертву злобе сих тиранов, в надежде, что всякий из воинов, увидя невинность, защитит нас от бессильных и гордых дворян. Они давно уже изнуряют Россию через общее наше слепое к ним повиновение». Преображенцев призывали «честно истребить тирана», то есть царя, а вместо него «определить человека великодушного», который бы управлял страною при помощи законов, полезных для народа.
В другой прокламации солдат призывали арестовать всех начальников и выбрать других, «из своего брата солдата».
