– Никакие не разные. – Писатель покачал головой. – Когда человек не может одновременно находиться в двух местах, ему приходится выбирать, что для него важнее. Ты отдал свободное время Веронике, тем самым сильно отдалился от сестры. А это и значит «выбрал». Определился с тем, что для тебя важнее.
– Люся всегда была и будет для меня важнее всех.
– Это ты сейчас так говоришь, а если бы ты продолжил отношения с Вероникой, то ответ этот не был бы столь однозначен.
– Я не знаю. – Коля недовольно откинулся на спинку стула. – Вы спросили, точно ли я уверен в том, что Люся не имеет отношения к моему расставанию с Вероникой. И я объяснил, что она ни при чем.
– Вовсе нет. Ты просто рассказал, что принял решение самостоятельно и Люся никоим образом на тебя не воздействовала. Однако это не означает, что твоя сестра не способствовала тому, что Вероника нашла эти тетради. Это как раз очень умный и стратегически оправданный ход. Люся знала, как ты отнесешься к подобному поступку, и лишь создала прецедент.
– Неправда! – Коля разозлился. Ему не нравилось, что Гончар подталкивает его к тому, чтобы думать о том, о чем он никогда не помышлял и не собирался. – Люся не стала бы так делать.
Гончар двусмысленно усмехнулся.
– Можешь упрямиться – прятать голову в песок и отказываться принимать очевидное, – но от этого становится только хуже, ведь прозрение часто наступает слишком поздно.
– Может, вам просто постоянно встречались подлые и коварные люди, поэтому вы не хотите допустить, что далеко не все преследуют выгоду?
– А может, тебе просто слишком мало лет, что ты не понимаешь обратного? – Писатель победно задрал курносый нос. – В стремлении сохранить свое природа у всех людей одинакова.
Коля хотел ответить что-нибудь резкое, но сдержался и просто промолчал.
– Извини. – Гончар неожиданно смягчился. – Дело не в тебе. С утра голова болит. Я очень метеозависимый человек.
– У меня есть одна просьба, – решительно сказал Коля. – Нам с сестрой очень нужен ключ от нашей квартиры. Я знаю, что он есть у Шуйского. Пожалуйста, повлияйте на него. Я пробовал разговаривать, но бесполезно.
Он хотел добавить, что Шуйский угрожал ему, но не стал опускаться до подобного.
– Хорошо. – Гончар задумчиво постучал пальцами по столу. – Поговорю с ним. Хотя лично мне совершенно без разницы, какие двери заперты, а какие нет.
Коле не понравилось, что писатель подталкивал его к тому, чтобы он подозревал сестру в дурных поступках. Заставляет ли он ее сомневаться в нем? И какие вещи рассказывает ему она?
С этими мыслями он ходил до самого вечера и, все больше накручивая себя, выжидал, когда Люся будет в состоянии с ним поговорить.
К ночи, казалось, ей стало немного легче. Он отвел ее в душ, напоил чаем, и она съела немного пюре.
– Ты знаешь, как погибла сестра Олега Васильевича? – спросил он, когда она устало опустилась на подушки.
– Знаю.
– Он тебе сам сказал?
– Да.
– Мне тоже сказал. А что-то еще говорил?
– Только что она мыла окна и поскользнулась на пене.
– Несчастный случай?
– Да. А почему ты спрашиваешь?
– Потому что в интернете пишут, что это он выкинул ее из окна.
– Нашел чему верить, – откликнулась Люся с тяжелым вздохом.
– Просто решил рассказать тебе. Пишут, что Ольга, сестра его, собиралась в Англию уехать с каким-то актером.
– И чего?
– А то, что Олегу Васильевичу это не понравилось.
– Коль, ты говоришь как маленький! Если бы все убивали друг друга, когда кому-то что-то не понравилось, людей бы вообще не осталось. И потом, он вон как по ней страдает. Книгу пишет.
– Может, чувство вины замучило?
– Глупости. Интернет вечно все выдумывает. Тебе ли не знать?
– Я подумал… – Коля многозначительно посмотрел в ее затуманенные глаза. – Что нам все же стоит рассказывать друг другу о наших разговорах с ним.
Люся замотала головой.
– Нет. Мы испортим эксперимент.
– Вот именно – эксперимент. Чего он в итоге хочет этим добиться?
– Если тебя беспокоит что-то конкретное… – Она попыталась сосредоточиться. – …То ты выбрал не лучшее время для серьезных разговоров.
– Беспокоит, – признался Коля. – Но если бы я понимал, что конкретно, все было бы намного проще. Потому-то я предлагаю объединить информацию, которая есть у каждого из нас. Возможно, так мы узнаем, что он затевает.
– Затевает?
– Вот скажи, только честно, – за время, пока мы здесь, у тебя ни разу не возникало чувство, будто что-то не так?
Люся с трудом улыбнулась.
– Слушай, Коль, мы живем в доме очень богатого человека, да еще и писателя, как ты не понимаешь? Это же комбо. Здесь ничего «так» быть не может.
К руке осторожно прикоснулись пальцы. Люся была уверена, что Коля будит ее, чтобы заставить померить температуру или в очередной раз чем-то напоить. Но открывать глаза и двигаться было очень тяжело, поэтому она продолжала лежать, не шевелясь и притворяясь, что спит.
Но брат не ушел, а опустился рядом на кровать и взял ее руку в ладони. Он никогда так не делал, и ей пришлось приоткрыть один глаз, чтобы проверить, не случилось ли чего.
