– Я хочу пройтись по магазинам. В холодильнике есть куча еды на обед. Ты же справишься тут без меня, правда?
– Конечно, – говорит она, кусая ногти. – Эви берешь с собой?
– Да. Конечно.
– Хочешь, я поеду с вами?
– Тебе будет скучно, Хлоя. К тому же мне нужно съездить в местный совет. Мне назначено.
– А что такое?
Я теряюсь, но только на секунду.
– Это по поводу дома. Хочу установить французские двери, которые выходят в патио. – И это правда, я действительно это обдумывала. Только не в последнее время. – Меня может не быть довольно долго.
– Так почему тебе не оставить Эви со мной? Так будет гораздо проще. Я присмотрю за ней, пока ты гуляешь по магазинам, сидишь в совете и тому подобное.
– Может, в следующий раз, – говорю я с натянутой улыбкой.
Хлоя разворачивается на каблуках и шагает наверх, не сказав больше ни слова.
Я нахожу именно то, что искала: маленькие, неприметные беспроводные камеры на батарейках. Они белые, квадратные, их легко настроить и спрятать. В магазине таких осталось пять, и я покупаю все.
По пути домой останавливаюсь в деревне, чтобы купить продуктов на ужин. Мне хочется сделать для Ричарда что-то особенное, чтобы реабилитироваться после вчерашнего. Я знаю, что ему нравится мой киш с бататом, фетой и карамелизированным луком, так что выбираю его.
Паркуюсь напротив супермаркета, и только когда выхожу из машины, замечаю Хлою. Она стоит у мясного магазина, прислонившись спиной к кирпичной стене, и курит. Рядом с ней, у фонарного столба, я вижу Роксану. Они одновременно поворачиваются ко мне, и я слегка машу рукой, но никто из них не поднимает свою ладонь в ответ. Они меня как будто не видят. Хлоя бросает сигарету на тротуар и тушит ее носком ботинка, а затем они вместе уходят в противоположном направлении. Что это вообще было? Они меня не видели? Но как? Они смотрели прямо на меня, и им известно, как выглядит моя машина. Может, Хлоя испугалась, что я попрошу ее помочь с покупками?
Усаживаю Эви в коляску и иду в продуктовый. Вернувшись домой, замечаю, что велосипеда нет на том месте, где я его оставила. Это объясняет, как Хлоя добралась до деревни.
Я отношу Эви наверх и укладываю ее вздремнуть. Сегодня она веселая и очень милая, и при взгляде на нее я не могу не улыбнуться. У Эви не было такого хорошего настроения уже несколько дней. Может, нужно чаще с ней выезжать. А еще попрошу Ричарда разрешить ей поспать в нашей комнате. Он поворчит, но согласится, я это точно знаю. Даже не будет особо упираться.
Проходя мимо двери Хлои, на секунду останавливаюсь. В кои-то веки я дома одна, и мне до смерти хочется заглянуть внутрь. Конечно, если она вернется и меня здесь обнаружит, то все расскажет Ричарду, и тогда ее уже будет не угомонить. Но я могу все сделать быстро. Хотя есть вариант получше. Внизу у стиральной машины до сих пор лежит ее одежда, которую я попросила забрать, но она этого так и не сделала. Бегу вниз, аккуратно складываю вещи и отношу к ней. В конце концов, если она относится ко мне как к домработнице, то не станет выступать. Я просто скажу, что это включено в услуги.
Встаю перед дверью и дважды стучусь на тот случай, если она успела вернуться, но мы не пересеклись. Никто не отвечает. Я осторожно толкаю дверь, и у меня челюсть падает. Не могу поверить своим глазам. В комнате творится полный хаос. Кровать не просто не застелена. Впечатление такое, что она собрала все белье, скатала в огромный неряшливый ком и сбросила вниз с огромной высоты. Одежда разбросана. Чемоданы до сих пор валяются на полу, а их содержимое раскидано. На комоде – горы косметики. Букет подснежников, который я ей поставила, безнадежно и окончательно засох. Я тихонько прохожу внутрь, кладу стопку одежды на единственный не заваленный тряпками угол кровати и осматриваюсь. Мой взгляд останавливается на открытом чемодане на полу. Я аккуратно перебираю содержимое: вряд ли она заметит, что что-то не на своем месте, потому что сейчас ничто не на своем месте.
Тут я натыкаюсь на что-то гладкое. Хватаюсь за краешек. Это фотография младенца; он лежит на животе и с улыбкой глядит в камеру. Фото помято и истрепано по краям. Оно выглядит старым, хотя непонятно насколько.
– Какого хрена ты делаешь в моей комнате?
Я все еще, сгорбившись, сижу на полу и пытаюсь запихать фотографию обратно, но ее рука выныривает откуда-то из-за моей спины, и в следующий момент Хлоя уже выхватывает у меня снимок.
– Как ты смеешь трогать мои вещи?
– Извини, – говорю я, поднимаясь и отряхивая колени. – Я пришла занести твою чистую одежду. Вот, – показываю на край кровати.
Хлоя приподнимает подбородок.
– Так что ты забыла в моих вещах?
– Я увидела краешек фото. Мне просто захотелось посмотреть.
– Скорее тебе просто захотелось сунуть нос не в свое дело.
Пытаюсь улыбнуться.
– Ладно, ты меня поймала. Кто это?
Она складывает руки на груди.
– Это я.
– Да? Как мило. Ты всегда возишь с собой свои детские фотографии?
На секунду она задумывается.
– Хотела сравнить, похожа ли Эви на меня в детстве.
Я вопросительно смотрю на нее.
– Правда?
– Да, ну и? Что тут такого?
