– Ничего! Сегодня с утра Хлоя делала с ним селфи, но это никакого отношения не имеет к…
Он поворачивается к Хлое.
– Селфи? С Саймоном?
– Расслабься, пап, мы были в одежде.
– Неважно, речь вообще не об этом! – отрезаю я. – Забудьте о Саймоне. – Я пытаюсь собраться с мыслями, которые совершенно спутались у меня в голове, и несколько раз смаргиваю. – Ты же няня, Хлоя, помнишь? Если тебя нет рядом, когда ты мне нужна, значит, стоит найти кого-то другого.
Ричард поворачивается ко мне.
– Я не понимаю. Ты условилась с Хлоей или нет?
Мне кажется, я сейчас закричу.
– Да! Я только что тебе сказала.
– Но ты говорила, что начнешь работать только на следующей неделе, – вклинивается Хлоя.
– Но потом мне позвонили. Как тебе известно.
– Подожди минуточку. Мне ты тоже говорила, что не начнешь раньше следующей недели, – говорит Ричард. – Ничего по поводу сегодняшней встречи ты не упоминала. Может, ты ошиблась?
– Ошиблась? Как я могла ошибиться, если полчаса сидела на видеосозвоне? А еще, кстати, мне хотелось бы знать, что ты рассказал ей про мою мать?
– Я не знаю, о чем ты.
– Хлоя сказала, что я все забываю и схожу с ума, прямо как моя мать, – я злобно смотрю на нее.
– Ты же говорил, что она кончила в психушке, ведь так, пап?
Я перевожу взгляд с одного на другую.
– Что, простите?
– Ты точно это говорил, – обращается Хлоя к Ричарду.
– Да боже ты мой! – восклицает Ричард. Он присаживается на диван и кладет ногу на ногу. – Я не говорил, что она сидит в психбольнице. Я сказал, что у нее были ментальные проблемы и ее положили на лечение.
Я в шоке хлопаю ртом, как рыба.
– Зачем ты все это рассказал?
– Что твоя мать лечилась? Потому что это правда, Джо! Я не знал, что это государственная тайна. Да и вообще я сказал это между делом.
– Вот именно. Я и внимания особого не обратила, – замечает Хлоя, разглядывая ногти.
–
– Милая. Я разговаривал с Хлоей. Просто объяснял, какое у тебя было тяжелое детство, вот и все. Без всякого дурного умысла.
– Но это звучит так, будто моя мать была сумасшедшая!
– Вовсе нет! Но ты говорила, что у нее были проблемы после твоего рождения. Что тебя пришлось отдать бабушке. Это что, неправда?
– Нет! Да! – Я мотаю головой. – Все было не так. И вообще, речь не об этом! – Я показываю на Хлою. – Не могу поверить, что ты сказал
– Почему? – спрашивает Хлоя. – Это либо правда, либо нет. Думаю, мы должны о таком знать. Потому что ты сама не очень-то стабильна. То есть это у тебя наследственное, да? Я спрашиваю только потому, что ты ведешь себя очень странно.
Она отворачивается, закатывает глаза и садится рядом со своим отцом, положив ему голову на плечо.
– Прости, папуль, я правда не знала, что она сегодня работает. Я не хотела сделать ничего плохого, клянусь, пап.
Он обнимает ее одной рукой и целует в макушку.
– Я знаю, тыковка. Все в порядке. Ты не сделала ничего плохого.
В этот момент я в такой ярости, что даже сказать ничего не могу. Я вылетаю из комнаты и иду проведать Эви. Ее глазки закрыты, но рот уже двигается. Скоро она проснется, чтобы поесть сегодня последний раз.
– Джоанн?
Это Ричард. Он говорит ласковым, заискивающим тоном. Медленно подходит ко мне и кладет руки на плечи.
– Ты в порядке?
– Нет. Не в порядке. Как я могу быть в порядке? Она безответственная грубиянка. И ты всегда на ее стороне.
– Я не всегда на ее стороне.
Я сбрасываю его руки.
– Всегда, Ричард. Не делай из меня чокнутую.
– Я не делаю из тебя чокнутую. Пожалуйста. Поговори со мной.
– Тогда выйдем отсюда. Не хочу будить Эви.
Мы спускаемся вниз, и я на секунду останавливаюсь. Меня подмывает спросить, в гостиной ли до сих пор Хлоя. Не хочу ее сейчас видеть. А потом вспоминаю, что из-за сегодняшнего переполоха совсем забыла про белье в сушке, которое загрузила сегодня с утра. Я бегу в кладовку, где мы стираем вещи, вытаскиваю белье и бросаю его в корзину.
Ричард за моей спиной цокает языком.
– Джо, пожалуйста. Я не хочу ссориться.
– Тогда стоит верить, когда я что-то тебе говорю. Не надо автоматически занимать ее сторону. Это просто нелепо.
– Извини. Правда. Я пока не привык видеть вас под одной крышей. Мне просто хочется, чтобы все друг с другом ладили.
Он забирает корзину, ставит на пол, притягивает меня к себе, и я сдаюсь, падая в его объятия.
– Я хочу того же.
– Знаю.
Затем я отстраняюсь, внимательно изучаю его лицо и нахожу, что он достаточно раскаялся.
– Давай я все это приберу, а потом займусь ужином.
Он кивает и исчезает в своем кабинете. Я складываю белье и отношу его наверх, оставив вещи Хлои в корзине. Она может забрать их сама. Проходя мимо кабинета Ричарда, я слышу, как он говорит по телефону. Я останавливаюсь послушать, вдруг он… Я не знаю… Увольняет Саймона?
– Да, правда? Нет, она мне об этом не говорила. Спасибо, Соломон. Уверен, это ерунда. Ей просто любопытно.
Соломон – наш семейный юрист. Я продолжаю слушать, потому что это очень странный разговор, и теперь мне до ужаса интересно,
