Пусть она уйдет полностью

– У него было большое любящее сердце, но бизнесменом он был ужасным. У него просто мозги так не работали. Ему стоило бросить это дело, но его отец был успешным финансистом, и Ричард хотел пойти по его стопам. И очень старался. Постоянно пропадал на работе, но совершенно не умел обращаться с деньгами. Вот и Хлое купил квартиру за миллион фунтов. Просто выбросил деньги на ветер.

– Хлоя говорит, что Ричард не покупал ей квартиру. Она сказала, что он врал насчет этого.

Она смотрит на меня так, будто я взяла фотоальбом и начала стучать себе по лбу.

– Конечно, покупал. Он приобрел ей прекрасную квартиру на Примроуз-Хилл. Я ездила туда вместе с ним.

Примроуз-Хилл. При этих словах что-то выплывает у меня в памяти. Мы с Ричардом ездили туда вместе. Я была на восьмом месяце и чувствовала себя огромной, как кит. Мы все воскресенье покупали детские вещи, и Робин посоветовала магазин на Винчестер-роуд, где продают мебель и всякую всячину для детской. Мы накупили кучу всего и заказали доставку на следующей неделе; но как только мы вышли на улицу, Ричард встал как вкопанный.

– Все нормально? – спросила я.

Он ничего не ответил, а просто как завороженный смотрел куда-то вдаль. Потом он покачал головой.

– Извини. Показалось, я кого-то увидел.

– Кого?

– Неважно.

Весь остаток дня он выглядел очень озабоченным, и я понимала, что это связано с тем человеком. Когда я попыталась расспросить его еще раз, он только покачал головой и перевел тему.

Мог он тогда увидеть Хлою? У меня внутри все больно сжимается. Сердце колотится в груди. Я переворачиваю страницу альбома и вижу фотографию Софи – ту самую, которая лежала у Хлои в чемодане.

Ту, которую она пихала в лицо Ричарда, прежде чем застрелить.

– Хлоя любила Софи, – говорю я, будто хватаясь за спасательный круг. – Вы ошибаетесь, Хелен. Хлоя всегда носит с собой это фото. Я видела. Она обожала свою младшую сестренку.

– Это не Софи. Это Хлоя.

Я мотаю головой.

– Нет. У нее была с собой эта фотография. Она сама показала ее мне. Это Софи.

Она наклоняется к альбому, придерживая Эви одной рукой, и переворачивает страницы, пока не находит нужную фотографию. Она показывает другое детское фото.

– Вот Софи. Примерно в том же возрасте.

Я достаю фотографию, прикладываю к той, которую носит с собой Хлоя, и сравниваю их.

– Даже в младенчестве они были совсем не похожи, – говорит Хелен. – Когда родилась Софи, Хлоя очень изменилась. Она возненавидела Ричарда за то, что он завел еще одного ребенка. Мать свою она тоже возненавидела, но ее она не переносила всегда. Всегда. Она ненавидела всех, кто любил ее отца и кого любил он. Хотела его только для себя, и точка.

Рыбки. Ричард любил рыбок. Он дал им имена и относился к ним как к домашним питомцам. Он отвел Хлою к пруду и показал, как кормить их.

А теперь их нет.

Я вспоминаю тот момент, когда Хлоя тыкала фотографией в лицо Ричарда. Помнишь ее? А? Она говорила не о Софи. Она говорила о себе. Мама мертва, Софи мертва, и это твоя чертова вина, пап! А теперь Джоанн? И Эви? Серьезно, пап?

Хелен гладит Эви по голове.

– Не думаю, что он вообще сообщил ей про Эви. Он говорил, что собирается, но хочет подождать, пока она родится. Продолжал находить оправдания, и я понимала, что несмотря на всю свою мнимую убежденность, будто Хлоя – идеальный ребенок, в глубине души он понимал, что у нее не все в порядке с головой. Ричард просто не мог себе в этом признаться. Это была слишком чудовищная мысль. Но какая-то его часть уже приняла это, и эта часть не хотела, чтобы Хлоя знала про Эви.

Мне на ум приходят странные слова, которые произнес Ричард, стоя на коленях и умоляя сохранить ему жизнь. Тогда я их не поняла. Не думала, что он обращался ко мне. Посчитала, что они адресованы Хлое.

Я никогда не говорил ей.

Я достаю телефон.

– Простите, Хелен, я отлучусь на секундочку. Нужно сделать звонок. – Она хмурится, но в этот момент Эви дотрагивается до ее лица, и Хелен снова улыбается.

Я вожу по экрану дрожащими пальцами и звоню нашему юристу Соломону. Он отвечает после первого гудка.

– Джоанн, как ты…

– Зачем ты звонил Ричарду в тот день? – выпаливаю я. – Когда он умер. Ты позвонил ему, а потом мне. Насчет Хлои.

Он прочищает горло.

– Хлоя связалась со мной по поводу завещания Ричарда. Хотела узнать, до сих пор ли она в списке наследников. И вписан ли туда новый ребенок.

– Она звонила не по поводу доли имущества своей матери? Которую должна была унаследовать в двадцать один?

– Вопросы об имуществе ее матери были улажены сразу после ее гибели, и все досталось Ричарду.

Кажется, меня сейчас вырвет прямо на дорогой кожаный диван Хелен.

Соломон продолжает:

– Я сказал Хлое спросить отца напрямую и даже не вспоминал об этом звонке, пока через несколько месяцев Ричард не сообщил мне, что она едет к вам.

Ей просто любопытно. Уверен, это ерунда.

– И она звонила тебе по поводу завещания в конце ноября?

– Да.

– И она знала об Эви?

– Да. Поэтому она и звонила.