– Да, тот. Там, внизу, она могла жить одна, не встречаться ни с кем, ходить купаться, когда хочется. Живя там, она сделала несколько чудесных вещей. Но Лине не нравилось это место. Лина была звездой, она хотела сиять, сжечь свои крылья. Натали существовала в ее тени. Если она просыпалась здесь, заснув там, то плакала от ярости. Я думаю, однажды она сделала выбор. Накануне я почувствовала, что что-то изменилось, когда она была у меня. И я не ошиблась. Я видела ее уходящей в море, со скамьи на террасе. Она делала так каждое утро.
Жеромина замолкает. Ее рука, перебиравшая четки, берет мою. Ее узловатые пальцы держат мои, как бы готовя меня к продолжению.
– Я долго следила за ней глазами и вдруг потеряла из поля зрения. Я немедленно отправила Огюстена вниз. Но было слишком поздно. Она больше не вернулась на пляж, и для нее так точно было лучше. Мир ее праху.
Она отпускает мою руку, чтобы осенить себя крестом. По моим щекам текут слезы, и я машинально глажу ракушку святой Лючии.
– Когда это случилось?
– 18 октября исполнится семь лет. Тогда я и открыла галерею в память о ней. Огюстен посылает картины на выставки, чтобы она пожила еще немножко. Скоро я все продам и смогу мирно уйти. Но я счастлива, что познакомилась с тобой до того, как пришло мое время. Ты хотела бы вернуться ко мне попозже, чтобы рассказать о себе? Я много разговаривала, мне пора отдохнуть и подумать обо всем.
Мне оставалось прочитать всего несколько страниц. Всего несколько фраз, чтобы понять мою маму – такой, какой она была, и такой, какой стала. Я чувствую, что наше расследование приближается к концу. Чтобы дочитать эти страницы, мне нужно было уединиться в каком-нибудь симпатичном месте. Тимоте заверил меня, что все понимает. Он поцеловал меня в лоб и ерошил мои волосы чуть дольше, чем обычно. Его пальцы сильнее сжимали мои плечи. Или так было и раньше, но я просто не замечала. Я попыталась ничего пока не анализировать. Хотела полностью погрузиться в чтение.
Я спускаюсь по ступенькам на пляж, туда, где часто гуляла моя мама. Рассматриваю домик. Я надеюсь, что Жеромина пустит меня внутрь и позволит мне его осмотреть. В нескольких десятках метров от меня, у кромки воды, мужчина учит сына кидать камешки. Галька летит, но тонет в воде. Малыш отчаивается, взрослый настаивает. Наконец он, похоже, достиг своей цели. Обе руки взметнулись в воздух в победном жесте, тишину разорвал крик радости. Я желаю ему сохранить навсегда это воспоминание в глубине души. Именно так нам удается преодолевать трудности, сохраняя достаточно позитивных ресурсов, помогающих бороться с тьмой.
Отец подбрасывает сына в воздух и кружит его. Праздновать крошечные успехи, радоваться им – лучший способ проживать свою жизнь. Они уходят вдаль. Вместе.
Солнце начинает садиться. Я ждала этого мгновения. Часто я вспоминаю последнюю фразу, которую моя мать произнесла перед расставанием навсегда. Я бы хотела получить от нее совет, философскую тираду, предупреждение. Это было утро пятницы, как раз перед тем, как я ушла в колледж. Я спросила ее, не могла бы она купить мне гигиенические салфетки, и она сказала: «Да, я как раз поеду в торговый центр и куплю». А я тогда ответила: «Супер, побежала, спасибо» – и выскочила, даже не подождав, пока она меня обнимет. Разве таким должен быть последний разговор между матерью и дочерью-подростком? Я убеждена, что если я решусь рассказать это Тиму, он посмеется, а потом найдет какой-нибудь знак. Но здесь, на этом галечном пляже у меня есть возможность изменить конец истории. Я надеюсь на это всей душой, и именно с этой надеждой, укрывшейся глубоко внутри, я приступаю к чтению последней главы ее жизни.
