Роза Львовна. Скоро Павел Васильевич придет сюда…
Мария. Зачем?!
Роза Львовна. Пригласить нас на праздничный ужин.
Мария. А-а!
Роза Львовна. Я ушла, чтобы не мешать ему готовить сюрприз для меня. Кстати, когда я уходила, Воробьев спросил… О чем бы вы думали?
Мария. Наверное, куда вы пошли?
Роза Львовна. Он поинтересовался, где утюг! Знаете, так, как бы между прочим.
Мария. Утюг? Зачем ему утюг?
Роза Львовна. Вот и я удивилась. А Воробьев мне так шикарно ответил! Дорогая, сказал он невозмутимо, не могу же я показаться перед чужими людьми в мятой пижаме.
Мария. (Смеясь). О, мой Бог!
Роза Львовна. Да, Мария. Чужие люди – это вы, моя милая. Все признаки выздоровления налицо. В Воробьеве начал просыпаться мужчина. Он уже не может предстать перед женщиной в мятой пижаме.
Мария. (С надеждой). Тогда, быть может, не стоит продолжать наш эксперимент?
Роза Львовна. Милая Мария, я вас умоляю! Потерпите еще немного. Должен быть рецидив. Иначе все может повернуться вспять.
Мария. Вы так думаете?
Роза Львовна. Поверьте мне, ведь я врач. В любом случае, наш план еще не осуществлен. Вы же не хотите, чтобы из-за каких-нибудь двух-трех дней все пошло прахом?
Мария. (После паузы). Пожалуй, я еще потерплю.
Роза Львовна. Хотя бы сегодняшний вечер. Будьте обольстительны и веселы. Пусть сегодня будет праздник! Поймите, я ждала этого дня все последние пятнадцать лет… (Достает платочек и вытирает слезы).
Мария. Роза Львовна, даже если бы от этого зависела моя жизнь, я все равно пошла бы на это. Ради вас!
Роза Львовна. Спасибо, милая! Не знаю, как вас и благодарить…
Раздается звонок в дверь. Обе женщины одновременно вскрикивают.
Мария. Матвей!
Роза Львовна. Павлик!
Они бегут к двери и, мешая друг другу, открывают ее. Входит Воробьев. Он в парадном костюме, в петлице алый цветок, рубашка белоснежная, ботинки начищены до блеска.
Роза Львовна. (Растерянно). Павлик…
Мария. (Удивленно). Павел Васильевич!
Воробьев. Добрый вечер, Мария! Я надеюсь, что моя дражайшая супруга уже уведомила вас о нашем скромном торжестве?
Мария. Да, Павел Васильевич.
Воробьев. И вы готовы принять в нем участие?
Мария. Да, Павел Васильевич.
Воробьев. (Подает ей руку). Прошу вас, Мария! (Вторую рук подает Розе Львовне). Прошу тебя, моя дорогая! Пирог уже стынет на столе.
В дверях возникает легкая заминка. Воробьев пропускает сначала жену, затем Марию, последним выходит сам.
Гаснет свет.
Бар. Вечер. Неяркое освещение. Играет музыка. Посетители танцуют и пьют. Бармен смешивает коктейли. Плахов, сидя у стойки, потягивает из бокала.
Бармен. Я много думал о нашем с вами разговоре при прошлой встрече. И пришел к определенным выводам. Я так полагаю, что всяк сверчок должен знать свой шесток.
Плахов. И часто вы встречали таких разумных сверчков?
Бармен. Людям мешает суета. Они слишком торопятся жить. Если бы не это, все бы уже давно осознали эту простую истину.
Плахов. И были бы счастливы?
Бармен. Не знаю, как насчет счастья, но жили бы они намного спокойнее и без разочарований. А что еще надо?
Плахов. Некоторым надо.
Бармен. Я понимаю, о чем вы. Недавно мой сынишка книжку принес. Ночь уже, спать пора, а он залез под одеяло и читает с фонариком, глаза портит. Я у него отобрал, смотрю – о старике, ловце акул. Вы рыбной ловлей увлекаетесь?
Плахов. Не очень.
Бармен. А я заядлый рыбак. Понятно, акул в жизни не ловил, только по телевизору видел. Зубастые, страх берет! Так я ради интереса – что там о рыбалке пишут, – начал читать, а потом оторваться не мог. В книге говорится, как старик на леску акулу поймал, а она его за собой несколько дней таскала. Очень любопытно мне было, чем дело кончится. Вы не читали?
Плахов. Это Хемингуэй, наверное. «Старик и море»?
Бармен. Я же и говорю, что про старика и море. Старик – парень, что надо. От усталости и голода уже почти помирает, а в акулу вцепился – и не отпускает. Гордость, значит, у него такая была. Он – акулу, или акула – его.
Плахов. К чему вы это мне рассказываете?
Бармен. Это я к тому, что понимаю, почему вы переживаете. Старик тот тоже так думал: мол, человек рожден не для того, чтобы терпеть поражения. Я, например, в своей жизни ничего крупнее бычка не ловил, так мне и в голову такое бы не пришло.
Плахов. А кто вам сказал, что я потерпел поражение?
К стойке бара подходит Виктор Балуев.
Балуев. Один коктейль. Фирменный.
