Плахов. Боюсь, что вы пошли не по тому пути.
Философ. Известно, что все дороги ведут в Рим, так не все ли равно по какой идти? Я уверен, что найду свою и приду к собственной славе. Но пока… Попробуйте понять меня. Вы знаете, как в марте, только начинает пахнуть весной, коты сходят с ума?
Плахов. Еще бы! Житья не дают своим ором.
Философ. То же самое сейчас происходит и со мной. Дайте мне надышаться свободой. У меня от нее пока еще кружится голова. Впервые я ни от кого не завишу и никто мне не указ. Каждая клетка моего организма преисполнилась чувством собственного достоинства и вопиет: я личность. Я личность! (Голос его падает). Во всяком случае, так было до нашей с вами встречи.
Плахов. Вы меня не убедили. Но я не собираюсь вам мешать. Можете и дальше бродить по свету как личный друг великих мира сего.
Философ. А вера? Вы убили мою веру в себя. И я снова превратился в добропорядочного обывателя, который до жути боится сквозняков, блюстителей порядка и приключений.
Плахов. А вы уже представляли себя этаким Вечным Жидом?
Философ. Прощайте!
Философ уходит. Плахов встает и подходит к стойке бара.
Бармен. Разговор получился?
Плахов. Вы были правы. Это настоящий философ. Диоген ему в подметки не годится.
Бармен. Признаться, я уже подумывал, не позвать ли охранника.
Плахов. Что вы! Просто мы сначала немного не сошлись во мнениях о смысле жизни.
Бармен. Да ну? И кто же оказался прав?
Плахов. На этот раз я. Но это случайно.
Бармен. Я так и понял. Как только вы его схватили за руку, сразу догадался: этот парень окажется прав.
Плахов. Почему же?
Бармен. Потому что у него более убедительные доводы.
Свет гаснет.
Квартира Плаховых. Настойчиво звонит телефон. Мария сидит на диване.
Мария. Матвей, милый, не звони, я тебя умоляю! Не разрывай мне душу. Я все равно не сниму трубку. Да, я знаю, что этой мой долг жены – откликнуться на зов мужа, утешить его и обласкать. Я сердцем чую, что тебе плохо сейчас. Как и мне без тебя. Но я все равно не сделаю этого. Нет таких мук на свете, которыми ты мог бы искупить свою вину передо мной. Ты вынудил меня подвергнуть мою верность тебе испытанию, и за это будешь наказан. Ты слышишь, Матвей?!
Телефон умолкает. И сразу же раздается звонок в дверь. Мария открывает. Входит Роза Львовна.
Роза Львовна. Почему у вас глаза красные, милочка? Вы опять плакали?
Мария. Что вы, Роза Львовна! Это от лука.
Роза Львовна. Вы совсем не умеете лгать, краснеете, словно ребенок. Уж я-то знаю, отчего у молодой женщины бывают такие глаза. Вы забыли мои наставления?
Мария. Я помню. Я повторяю их, как солдат – устав. И когда ложусь спать, твержу до тех пор, пока не засну.
Роза Львовна. А ну-ка, повторите!
Мария. Пожалуйста. Пусть плачут мужчины! Пусть плачут мужчины. Пусть плачут муж… (Плачет).
Роза Львовна. Немедленно прекратите, моя милая! Все идет прекрасно. У меня для вас чудесные новости. Но я вам ничего не расскажу, если вы будете плакать.
Мария. Что вы, Роза Львовна, я не плачу. У меня и глаза сухие. Потрогайте, если не верите!
Роза Львовна. Верю, верю! Но все равно, сначала вы. Как прошло ваше свидание с Павлом Васильевичем?
Мария. Выражаясь дипломатическим языком, на должном уровне.
Роза Львовна. Об этом я и без вас догадалась. По лицу Павла Васильевича. Но вы мне расскажите все подробно, вплоть до взглядов и жестов.
Мария. Да я уже и не помню детали.
Роза Львовна. Ничего, вспомним вместе. Итак, вы встретились в субботу, ровно в полдень, в кафе…
Мария. «Незабудка».
Роза Львовна. Воробьев заказал мороженое и кофе.
Мария. И шампанское.
Роза Львовна. (Удивленно). Вот как? Ему же вредно! И вы не остановили его? Впрочем, что это я… (После паузы). Продолжайте, милочка. Он был удивлен тем, что вы пожелали с ним встретиться?
Мария. Признаться, не настолько, как мы ожидали.
Роза Львовна. Ах, эти мужчины! Самовлюбленные существа. Им всегда кажется, что они неотразимы и потому они принимают знаки внимания женщин как должное… (После паузы). Впрочем, у Воробьева для этого есть все основания. Он спрашивал вас о чем-либо?
Мария. Да.
Роза Львовна. О чем же?
Мария. Почему у меня такие грустные глаза.
Роза Львовна. (Удивленно). При чем здесь ваши глаза?
Мария. Не знаю. Но они не давали ему покоя на протяжении всего нашего свидания.
Роза Львовна. Ах, узнаю Воробьева! Он такой рассеянный. Спросит и тут же забудет ответ, и вновь переспрашивает.
Мария. Я так и поняла, что у него склероз.
Роза Львовна. (Сухо). Но, я надеюсь, он не давал вам скучать?
Мария. Он пытался острить.
Роза Львовна. (Восхищенно). О да, он всегда был таким остроумным! Помню себя еще молоденькой медсестричкой, а Павлик только начинал работать в газете, этим… Ну, который везде бывает, все разнюхивает и вообще, самый шустрый?
Мария. Репортер?
