Пусть умрет полностью

      — Скажи-ка лучше, старуха, а правду говорят, что ты предсказала самому императору гибель от меча заговорщиков? – спросил он.

      — Если так говорят, значит неспроста... Но запомни: император такой же раб, как и все другие. И императором он будет только до тех пор, пока удобен всем, – ответила ставшим вновь сварливым голосом старая колдунья.

      — И ты не побоялась, что он прикажет отрубить тебе голову? – не сдаваясь, продолжал дразнить ее настырный Телеф и, повернувшись к собравшимся, театрально воздев руки к небу, воскликнул: – Послушайте, люди, говорят, она даже не поздоровалась с человеком, прославившимся отвратительным характером и омерзительной привычкой казнить подданных и за меньшие прегрешения.

      — Видимо, старая вещунья – исключение из правил, – высказал свою догадку Полибий.

      — Так скажи нам – ты действительно не боишься гнева императора?  – не унимался Телеф.

      — Собака, которая боится хозяина, скорее укусит. Бойся того, кого приблизил.

      — Ха-ха, – весело рассмеялся тот. – А если он все же приказал бы убить тебя?

      — Я так стара, что этим он мог лишь оказать мне услугу, – ответила Сибилла, бросив на мужчин бесстрашный взгляд.

      Шел 849-й год со дня основания Вечного города…

      Александр закончил рассказ. Алёна долго молчала, а потом спросила:

      — Что было дальше?

      — Что было дальше, расскажу в следующий раз. Мне пора собираться, – ответил он.

      — Алик, ты все это придумал, да?

      — Нет, Алё, честно: приснилось.

      — А ты что, когда-то бывал в Риме? Ты мне не рассказывал.

      — Алёна, послушай. В том-то и дело, что я никогда там не был. И еще... – он замялся, – эта сивилла?

      — Старуха-прорицательница?

      — Да, она. Кстати, «сивилла» и означает «прорицательница». Так вот, пока ты спала, я покопался в Интернете.

      — Что, старуха уже в Интернете? – перебила Алёна.

      — Погоди, Алён, я серьезно. Дело в том, что ее рассказ, приснившийся мне… о царе Агриппе... ну, тот, иудейский царь, припоминаешь?

      — Ну, помню, помню. И что?

      — Так вот... некоторые слова из ее рассказа поразительно точно совпадают с его монологом, обращенным к своему народу, описанным Иосифом Флавием в своей «Иудейской войне». Можешь убедиться сама – на экране как раз тот самый фрагмент из его книги.

      — А... ну теперь всё ясно. Ты когда-то читал эту книгу и поэтому тебе и приснился такой сон. Причинно-следственная связь налицо!

      — Да в том-то и дело, Алёна, до сегодняшнего дня я никогда не брал в руки эту книгу...

      — Ты что, серьезно хочешь меня убедить в том, что во сне услышал те же слова, ну, текст, который передал нам древний историк в своей книге, и утверждаешь при этом, что книгу эту  никогда в глаза не видел?

      — Именно!

      — Какой же ты врун, Максимов! – только и нашлась Алёна, что сказать.

      — Как знаешь… Я и сам обалдел! И тебя понимаю – звучит, действительно, невероятно. Но, тем не менее, хочешь – верь, хочешь – не верь, а всё это – чистейшая правда от первого до последнего слова.

      Филипп Синистер никак не мог запомнить разницу во времени между Москвой и Нью-Йорком. А если по правде, Максимов не сомневался – он просто придурялся. Продрал утром глаза и, не особенно задаваясь вопросом о разнице в часовых поясах, набрал номер. И на сей раз, как и всегда, позвонил в три часа ночи и задал потрясающий глубиной своей глупости, но весьма распространенный вопрос:

      — Я тебя случайно не разбудил, old boy?.

 Затем, терпеливо выслушав ответ, который можно было легко предугадать, произнес примирительным тоном:

      — Когда ты узнаешь, по какому поводу я звоню, ты перестанешь чесать свои яйца и простишь мне не только звонок, но еще и попросишь звонить каждую ночь до конца жизни.

      — Короче, Фил, я сплю. Какая жалось, что ты всё еще не женился – иначе тебе было бы чем заняться... Перезвони утром.

      — Утром я лягу спать... Есть дело, Алекс.

      — ?..

      — Нам лучше встретиться. Через неделю я буду в Буэнос-Айресе. Сможешь подскочить на денек?

      Максимова не переставала удивлять граничащая с идиотизмом наивность буржуйских обормотов, считающих, что если они со своими долбаными паспортами и кредитками могут вот так запросто купить билет, сесть в самолет и «подскочить» в любой город мира, то же самое могут все. Нет, друзья капиталисты, есть еще на свете страна, граждан которой вы не пускаете к себе так просто. Впрочем, мы тоже в долгу не остаемся.

      — Фил, ты в своем уме?

      — Не комплексуй, Алекс. Я обо всем договорился. У меня приятель в их МИДе в Буэнос-Айресе. Обещал позвонить в Москву, в свое посольство. Визу тебе оформят за один день,  buddy. Это же не Ю-Эс, дорогой, это – Аргентина. У них такой же бардак, как и у вас. Кроме того, ты же представитель покупателя. В вашей колбасе восемьдесят процентов аргентинского мяса из тех десяти, которые, очень надеюсь, в ней сидят... На собеседовании скажешь: не дадите визу, перестану есть колбасу! Кто же сможет отказать такому клиенту... О’кей, не обижайся.