Подпольщик смотрел на щуплую блондинку перед ним с тем насмешливо-снисходительным выражением, какое бывает у взрослых, когда с ними пытается спорить ребенок.
Справившись с собой, девушка сумела все же продолжить:
– Жители Верхнего яруса тоже граждане города, и когда народ возьмет власть в Трудограде, нашей задачей станет их перевоспитание. Ну, а их дома и имущество должны быть не уничтожены, а распределены на нужды достойных людей: учителей, рабочих, на постройку школ…
– А будет ли открыт кружок игры на ложках в туалете главы Трудоградской службы безопасности, после построения коммунизма в отдельно взятом городе? – промышленник Пивоваров, курящий возле разбитого окна презрительно скривил губы. – Я в шести городских правительствах успел поработать, включая анархистов, монархистов, фашистов и военных, навидался таких как вы. Пока сидите в подполье, все только о светлом будущем печетесь, да о народе, а как к власти придете, то поверьте моему опыту, никто из горожан перемен и не заметит, разве что опять флаги поменяются, да рыла в кормушки другие пролезут. Убивший дракона сам становится драконом, помните такую поговорку?
– Это не наши методы, – Буревестник, глава революционеров Трудограда, наконец поднял голову от бумаг. – Чтобы победить дракона, нужно не убивать его, а сделать среду вокруг него настолько неприемлемой, чтобы дракон сдох сам, и хорошо бы в корчах. Тогда другие драконы завестись уже не смогут. Этим мы и занимаемся.
Промышленник фыркнул, а Искра кинув на Буревестника обожающий взгляд спешно раскрыла самодельный блокнотик, записывая его слова.
Хлопнула дверь, в заброшенный библиотечный зал, где на старых, продранных стульях сидели воротилы трудоградского бизнеса, революционеры-подпольщики и даже пара городских министров, спешно вошли последние опоздавшие. Вооруженные охранники тщательно заперли двери. Буревестник поднялся на собранную из фанеры трибуну, обтянутую протершейся, рыже-красной материей и строго оглядел присутствующих: собрание начиналось.
– Товарищи и граждане Трудограда! Все вы знаете, о том, что рядом с Краснознаменным найдены гигантские склады с продовольствием и иными ценными ресурсами. И все вы знаете, что антинародное правительство Трудограда…
Два министра текущего правительства громко запротестовали со своих мест, но Буревестник лишь поднял голос, не обращая на них внимания:
– Антинародное правительство Трудограда, обслуживая интересы городских капиталистов, встало перед дилеммой: что делать с Краснознаменным. Торговать с городом, и получить вместе с прибылью сильного политического соперника на западе, или выбрать путь войны, в зародыше подавив развитие города-конкурента. По надежным данным, сегодня ночью между трудоградским правительством и эмиссаром баронов началась встреча, где обсуждается позиция города в будущем конфликте баронов с Краснознаменным.
В этом зале нам удалось собрать всех значимых людей, заинтересованных в мирном сосуществовании наших городов. Пусть у нас всех разные мотивы: братский долг помощи трудящимся, торговые интересы бизнеса или личная вражда с баронами, но настало время объединить наши усилия, по сохранению мира между Трудоградом и Краснознаменным.
Слабо освещённый керосиновыми лампами зал потонул в обсуждениях. Кто-то настаивал на силовом устранении Ахмед-Булата, кто-то выступал за подкуп местных силовиков или агитацию горожан против войны, кто-то предлагал устраивать забастовки и стачки на трудоградских заводах и фабриках.
Примостившаяся на задних рядах Искра азартно делала пометки в лежащем на коленке блокноте. В глазах двадцатилетней девчонки разгорался огонь, перебивающий жалкое пламя стоящих у стен керосинок. Все происходящее означало, что скоро ей позволят наравне с другими революционерами вести настоящую агитработу в городе, устраивать антивоенные митинги, а может даже передавать по ночам важные донесения, отстреливаясь из боевого оружия от шпиков Трудоградской службы безопасности. Воображение рисовало, как в зале полном революционеров сам Буревестник будет выносить ей благодарность, крепко пожимая ее руку и кидая взгляд, полный восхищения ее поступками. От грез закружилась голова. Впервые за год, что она провела в организации, ей предстояло с головой нырнуть в настоящую подпольную работу, а не просиживать штаны в штабе, занимаясь созданием стенгазет и стихов язвительно обличающих эксплуатацию рабочих трудоградскими воротилами.
Когда революционеры наконец сформировали план своих действий в городе, а предприниматели определились с объемом выделяемых на протесты средств, слово взял министр энергетики Трудограда.