– Не ври мне командир, я слышу звон лопат, мне яму роют среди поля, я слышу голос пил и стуки молотков, мне ладят гроб… Как быстро жизнь прошла, один короткий миг и вот уже споткнулась о могилу…
Революционер обнял бандитку, аккуратно приподнимая ее голову. Слова его сперва неторопливые, посыпались речитативом.
– Лопат удары, стуки молотков, визг пил доносит ветер не отсюда. То за рекой Краснознаменный строят, из пепла город снова возводя. Где дом один сгорел, теперь построят два.
– Звучит как сказка, дальше будет что?
– Пути потянутся из города того, и словно нити разойдутся, соединяя вместе города страны.
– Какой страны… Все страны уж мертвы. А мира нет, лежат кругом лишь острые его осколки…
– И что? И пусть! Лежат осколки? То не страшно! Мертва страна, зато жива идея и в пламени ее скуем мы снова мир. Ты слушаешь?
Графиня слабо улыбнулась и чуть сжала руку Буревестника.
– Я слушаю, тебя.
Занавес упал. А затем зал нового, недавно возведенного театра взорвался аплодисментами: зрители хлопали стоя.
Вышли на сцену Искра в своем золотом парике, строгий Буревестник, Тарен Саидов в белом шелковом халате и Ахмед-Булат с наклеенной бородой и усами, Семен Афанасьевич, Пашка, Витька и Эдик, Граф в бархатной куртке и обнимающая его Графиня в красном платье и черной бандитской кожанке, и конечно жиган Гришка из первого действия.
Взявшись за руки они вышли на поклон, а затем еще раз и еще, и еще.