Пусть всегда будет солнце полностью

Мои губы сами собой расплылось в улыбке, настолько тепло стало от этих воспоминаний. А из уст отца Питера они звучали совсем по-домашнему.

Я справлюсь... Я обязательно справлюсь. А выживать мне не привыкать. Я много раз радовалась своим знаниям из прошлой жизни, помогавшим мне в этой. Год назад я забила ферму стратегическим продуктовым запасом, который спасал нас от голода. Продуктовые карточки, введённые в январе, предусматривали ничтожно малое количество белковой еды, овощи потом мы сможем вырастить сами, а вот наличие на ферме птицы и кроликов следует держать в строжайшем секрете.

Дом и двор встретили меня радостным гомоном. Дети наслаждались последними теплым дням, делились впечатлениями о новой школе и просто радовались деревенскому раздолью, не сравнимому с серостью Лондона.

Неделя пролетела в томительном ожидании, и вот в один из вечеров, когда мы собрались на очередной педсовет в моем кабинете, голос из радиоприемника объявил о первой бомбардировке Лондона...

— Сам Господь уберёг нас от беды, — сестра Марта осенила себя крёстным знамением, — мы все могли погибнуть, если бы у нас не прорвало трубы.

— Мальчики хотят идти на фронт, миссис Коул. Шону и Эндрю восемнадцать будет в октябре, Стивену в ноябре. Марк хочет уйти уже завтра. Колин и Джек, скорее всего, сбегут за ним.

— Я поговорю с ними, мистер Смит. Отговаривать не буду, сами понимаете... Но нам понадобится помощь здесь. Попрошу остаться хотя бы одного.

Мистер Вул строил приют, предполагая, что в нем будет находиться небольшое количество детей. После первого авианалета нам пришлось поставить дополнительные кровати во всех спальнях. В течение всей осени отец Питер привозил мне детей, ставших сиротами, а также детей своих прихожан, чтобы они могли переждать этот кошмарный год вдали от бомбежки.

Скорее всего, именно поэтому к нам не направляли ребят в рамках программы эвакуации. К декабрю наша ферма вмещала уже шестьдесят человек вместо тридцати пяти.

Вчерашние домашние дети, не привыкшие к жёсткой дисциплине, конфликтовали с приютскими, плакали, устраивали истерики, ругались и дерзили персоналу. Было очень тяжело, особенно когда редкие бомбы все-таки достигали Гастингса, разрушая его кукольную туристическую инфраструктуру.

В рождественский сочельник в окно моей спальни постучался пернатый почтальон. Умница Том приказал своей птице появляться на глаза только мне и исключительно поздним вечером. В письме аккуратным почерком парня были нарисованы несколько символов и подробно описано, на какие стены и в какой последовательности их необходимо нанести.

«Миссис Коул, я не мог оставаться в стороне и все это время активно искал способ хоть как-то помочь вам. К кому бы из преподавателей я не обращался, непременно встречал удивленный взгляд, и мне, как неразумному младенцу, читали лекцию про Статут Секретности и необходимости скрываться от магглов. Эту цепочку рун я разработал сам. Скажу честно, не знаю, насколько она эффективна. Я советовался с ребятами со старших курсов, все уверены, что это сработает.»

Из письма Тома следовало, что эти символы сделают здание нашей фермы и близлежащую территорию невидимыми, а сбрасывать снаряды в чистое поле никто не будет.

Совсем не удивительно, что книжному Томасу не позволили остаться в школе во время бомбежки. Маги, живущие в своих защищенных домах, скрытых от гитлеровских бомбардировщиков, просто абстрагировались от проблем магглов и видели угрозу только в нынешнем Темном Лорде.

Ещё к письму прилагался мешочек с небольшим флакончиком.

«Этот состав действует как витамины, повысит стрессоустойчивость и сопротивляемость болезням. Я немного изменил и переработал рецепт, профессор Слизнорт проверил, одобрил и подтвердил, что это зелье будет действовать на магглов именно таким образом. Я думаю, что вам это просто необходимо.»

Не колеблясь ни секунды, я отмерила себе в стакан необходимое количество зелья и залпом выпила горьковатую жидкость. На душе стало тепло и легко. Все проблемы вдруг оказались несущественными, я почувствовала твердую уверенность, что мы со всем справимся.

«Добрый вечер, миссис Коул.