В середине июня в приют вернулся Том. Он рассказал, что не просил директора оставить его на каникулы в школе. Ещё к Рождеству его школьный товарищ попросил своего отца сделать Тому порт-ключ до Гастингса и обратно на вокзал Кинг-Кросс, чтобы парень мог без проблем вернуться в школу.
— Миссис Коул, я не могу отсиживаться где-то в стороне, зная, что вы здесь. Пусть я ещё несовершеннолетний, и мне нельзя колдовать, но зато я доработал те руны, которые высылал вам зимой. Теперь я уверен, что они сработают так, как надо.
Я слушала этого мальчика и просто не могла ругать его за непослушание. Хотя нет, не мальчика, я видела перед собою юного мужчину, готового защищать свою семью. А о том, что мы стали для Тома семьёй, лучше всего свидетельствовал его поступок.
В Хогвартсе учились магглорожденные дети не только из Лондона, но также из Бристоля, Ливерпуля и Манчестера. Сам Том не просил директора о возможности остаться в школе на каникулы, но просили другие ученики, особенно со старших курсов. Диппет отказал всем. Осиротевших детей просто бросали на произвол судьбы на вокзале Кинг-Кросс, не заботясь о том, кто и как будет заботиться о них дальше. Слышать это было жутко... А потом запинаясь и переминаясь с ноги на ногу, Том сказал, что на вокзале его ждут осиротевшие студенты Равенкло... Так наш приют пополнился ещё двумя маленькими магами...
Оформление документов на этих детей прошло без проблем. А Тома я похвалила за то, что не оставил мальчишек в беде.
Лето пролетело незаметно. Лондон потихоньку восстанавливался, Гитлер в это время кинул все силы на покорение моей родины из прошлой жизни, война проходила вдалеке, и лишь голос из радиоприемника ежедневно напоминал о том, что мы все ещё в опасности. За покупками к школе дети отправились сами, деньги им выдал декан перед отъездом домой. Новым мальчикам было тяжело осознавать, что теперь они не могут купить то, что нравится, а нужно рассчитывать лишь на весьма скромное содержание от попечителей.
Алисия, ранее не желавшая общаться с другими детьми, быстро подружилась с новенькими мальчиками. Тайна объединяет, общаться с такими же магами, как она, было гораздо проще.
Наш дом в Лондоне совсем не пострадал. Я добилась разрешения жить с детьми в Гастингсе ещё один год. Здесь мне было гораздо уютнее и спокойнее. Раз в месяц к нам наведывался доктор Стивенсон. Он не забыл своего обещания и следил за здоровьем ребят, попутно снабжая меня свежими новостями.
Следующим летом Том привел к нам ещё одну осиротевшую девочку. Он перешёл уже на пятый курс, и сова вместе со стандартным списком покупок принесла ему значок старосты.
Как и в каноне, с самого первого дня учебы Томас показал себя умным, любознательным, ответственным студентом. Его тягой к знаниям восхищались все преподаватели, кроме Альбуса. Судя по рассказам парня, у меня создалось впечатление, что будущий директор записал его в «страшные темные маги», скорее всего, из-за способности змееуста, которую все-таки не удалось скрыть от окружающих. У меня не было оснований не верить словам Тома: он всегда очень правильно определял отношение к себе других людей, хорошо чувствовал ложь, фальшь и неискренность.
Осенью 1942 года на вокзал Кинг Кросс я провожала уже четверых детей. После того страшного года Лондон больше не бомбили, и мы добирались до города машиной, как и раньше.
— Том, пообещай мне, пожалуйста, одну вещь, — я долго думала, говорить ли с ним на эту тему, вдруг канонного василиска не существует. Но потом решила, что лучше перестраховаться. — Пообещай мне, что если найдешь Тайную Комнату, не будешь ее открывать.
— Откуда вы узнали о Тайной Комнате? — парень выглядел удивлённым, по его реакции я поняла, что скорее всего такие мысли его уже посещали. — И почему решили, что я буду ее искать?
— Томас, неужели ты забыл, как читал мне Историю Хогвартсе перед поступлением в школу? А зная тебя, совсем не удивительно, что ты захотел найти то, что создал твой легендарный предок. У тебя ещё много времени впереди. А в этом году лучше думай про экзамены.
Улыбнувшись, я взъерошила волосы на голове уже такого взрослого Тома и, помахав на прощание остальным ребятам, покинула платформу.
Ранней весной мистер Смит привез из госпиталя искалеченного и обезображенного Марка, ушедшего на фронт сразу после выпуска из приюта. Лицо парня превратилось в один жуткий багровый рубец, правую ногу перемололо в фарш, руки были поломаны в нескольких местах. У этого мальчика раньше все буквально горело в руках — трудолюбивый, талантливый, способный починить практически любую вещь и из ничего сделать что-то полезное. Я помню, как Генри уговаривал его не идти добровольцем, убеждая, что работая на заводе, он принесет гораздо больше пользы. А теперь старик пытался выходить своего любимого воспитанника, обучая парня пользоваться протезом и держать ложку непослушными пальцами.
