Она снова поднимает голову.
– Старшеклассницу? – спрашивает Касс, и мое сердце снова колотится.
– Да.
– В общем, нет. Я с ней не знакома, но одна Майра постоянно околачивалась в «Платанах» и курила травку, причем парковалась на месте для инвалидов, и пару раз пришлось ее шугануть, – говорит она, и меня начинает подташнивать.
Я просто киваю, и она возвращается к своему телефону, а у меня опять колотится сердце. Вот дерьмо. Эта девчонка постоянно бывала здесь? Боже мой!
Когда я высаживаю Касс, она снова благодарит меня – искренне, но обиженным тоном, за который я ее не очень-то и виню, а потом я с дрожащими руками и камнем в груди мчусь в «Молочную королеву».
Останавливаюсь на дальней стороне парковки, в тени дуба, и сначала наблюдаю. Это маленькое заведение с двумя большими витринными окнами и красными пластиковыми столами и стульями у фасада. Внутрь войти нельзя, и кучка клиентов (в основном семьи) сидят за столами, а малышня уплетает тающее мороженое.
Когда очередь к окошку редеет, я вижу Майру, стоящую за ним. Она ковыряет ногти и разговаривает с девчонкой своего возраста – та, облокотившись на прилавок, тычет соломинкой в парфе. Майра похожа на Анну из «Зеленых мезонинов», только с округлыми плечами пловчихи и кольцом в носу. Она просто ребенок. Господи. Наверное, мне не стоит здесь находиться, но я лишь хочу задать несколько простых вопросов. Я не собираюсь нападать на нее, доводить до слез или обвинять – ничего подобного. Только несколько вопросов.
Выхожу из машины и иду к окошку. Когда я заказываю чашку кофе, подружка Майры отходит в сторону.
– Снаружи тысяча градусов, а здесь кафе-мороженое. Вы уверены, что больше ничего не хотите? – спрашивает Майра.
Ее голос звучит неожиданно мягко и застенчиво, не вяжется с уверенной в себе девушкой, которая завела нетипичный для ее ровесниц роман.
– Ты ведь Майра, – говорю я, и она замирает с чашкой кофе в руке, подняв брови.
– А я Анна. Жена Генри. Ты была его учени-цей.
Она ставит кофе на прилавок и говорит, что это за счет заведения.
– У меня перерыв.
И начинает закрывать окошко.
– Стой, погоди! Ты ведь слышала, что с ним произошло, и я просто хотела задать тебе вопрос.
– Мне жаль.
– У меня есть… – Я поспешно роюсь в бумажнике, надеясь найти там достаточно денег, чтобы ее умаслить. – Сто девять баксов, если согласишься со мной поговорить.
Но она все равно закрывает окошко и исчезает внутри.
Поверить не могу! Я приехала сюда просто для проверки, хотя слухи меня и беспокоили, но я думала, что это просто сплетни. Слова Касс зародили сомнения в том, что, возможно, за ними скрывается нечто большее, но наверняка существует какое-то разумное объяснение. Однако такое поведение… Сплошные красные флаги.
Я оставляю кофе и иду к машине, ругаясь себе под нос. В 10:42 утра я уже чувствую себя изможденной, но не собираюсь сдаваться. Не могу заставить ее говорить, и что дальше? Рассказать об измене в полиции, и пусть ее допросят копы, чтобы таким образом я приблизилась к правде?
На несколько минут я запускаю кондиционер и закрываю глаза, жалея, что заказала тот кофе. И что теперь делать?
От стука в окно я подскакиваю, и у меня на мгновение сбивается дыхание. Я опускаю стекло и вижу подружку Майры.
– Да? – взволнованно говорю я.
– Ну… Сто девять баксов мне пригодились бы. Не знаю, что у вас за вопросы, но я готова поговорить.
– Хорошо, – соглашаюсь я, чувствую облегчение от того, что сумею наконец-то снять хоть первый слой этой загадки. Возможно.
К моему удивлению, она подходит к пассажирской дверце и садится в машину.
– Не хочу, чтобы она видела, как я с вами говорю.
– Так почему она испугалась общения со мной?
– Сначала давайте уедем отсюда. И деньги вперед.
Девушка явно привыкла манипулировать людьми и добиваться своего.
– Конечно.
Я проезжаю пару кварталов до парка, там девушка выскакивает из машины и закуривает.
Она крупная, с плотным пучком на макушке, на ней майка, больше похожая на лифчик, и короткие шорты в обтяжку. В каждом ухе висят обручи размером с хулахуп. Она садится под ивой, на ближайший стол для пикника, и курит.
– Вот. – Я протягиваю ей деньги. – Тот же вопрос. Очевидно, у нее была причина не разговаривать со мной и она знает, кто я. Так в чем дело? Что происходит?
– Наверное, решила, что вы пришли надрать ей задницу. Я люблю ее, но она просто чокнутая. Она была одержима мистером Хартли. Я твердила ей, что ему лет сто с гаком, но ей было все равно. Однажды на занятии по керамике она все время просила ей помочь, пытаясь воссоздать сцену из фильма «Привидение» – ну, знаете, с…
– Да, я знаю, – говорю я, чтобы она не отклонялась от темы.
