Она была так добра, что немая застенчивость Кары мало-помалу начала таять. Девочка ответила:
– Да, конечно.
Теплым воскресным вечером они пошли через поля к Пенфолде, шагая по стерне, выкошенной неделю назад комбайнами, за которыми наблюдала Вирджиния. Они проходили по травянистым лугам, карабкались через перелазы в каменных ограждениях, по мосткам переходили оросительные каналы. На подходах к ферме их взглядам открылись навесы для сена, ворота, бетонный коровник со стойлами для дойки. Аккуратно открыв и закрыв за собой ворота, они прошли мимо коровника и оказались на мощенном булыжником подворье. Там слышался звук скребка, землю усыпала влажная щетина. Вирджиния вошла в распахнутые двери конюшни и обнаружила там мужчину – не Юстаса – за уборкой. Его вьющиеся седые волосы покрывал видавший виды синий берет, лихо сдвинутый на затылок, подтяжки поддерживали старомодные моряцкие штаны.
Увидев ее, он прекратил махать метлой, и Вирджиния спросила:
– Простите, а где мистер Филипс?
– Вообще-то, где-то тут… наверное, за домом.
– Мы пойдем его поищем.
Они снова прошли через ворота и двинулись по тропинке, протоптанной между домом и заросшим палисадником, в котором Юстас угощал ее пирогом. На крыльце в пятне солнечного света грелась полосатая кошка. Кара присела на корточки и стала ее гладить, а Вирджиния постучала в дверь. Послышались шаги; дверь распахнулась, и Вирджиния увидела невысокую полную женщину в темном платье и цветастом фартуке. При взгляде на нее у Вирджинии в голове невольно промелькнула мысль об уютном кресле в темной обивке с цветастой накидкой. Из кухни, на пороге которой стояла женщина, доносились аппетитные запахи, напоминавшие о злополучном обеде в прошлое воскресенье.
– Да?
– Я Вирджиния Кейли… из Бозифика…
– О да!
Ее румяное лицо растянулось в улыбке, отчего щеки стали еще более выпуклыми.
– Вы, наверное, миссис Томас?
– Совершенно верно. А это ваши детки, так ведь?
– Да. Кара и Николас. Нам ужасно неловко, что мы сразу не пришли вас поблагодарить. Я хочу сказать – за то, что убрали в доме и оставили нам молоко и яйца, и за дрова, и вообще…
– Поверьте, я тут ни при чем. Я просто немного прибрала в доме и открыла окна. Это все Юстас: он привез дрова – погрузил их в прицеп своего трактора. Яйца и молоко тоже он оставил. Мы подумали, у вас не было времени как следует все там устроить, прежде чем отправляться в Лондон… а приезжать в неухоженный дом – это так печально, мы просто не могли этого допустить.
– Мы бы раньше пришли, но я решила, что это миссис Лингард…
– Вы хотите повидаться с Юстасом, так ведь? Он в огороде, за домом, пошел накопать для меня ведерко картошки. – Она улыбнулась Каре. – Тебе нравится кошечка?
– Да, она ужасно милая.
– У нее в амбаре котята. Хочешь посмотреть?
– А она не разозлится?
– Нет, конечно. Пойдем со мной, миссис Томас покажет тебе, где они прячутся.
Она направилась к амбару, и дети бросились за ней, ни разу не оглянувшись на мать, – так им хотелось поскорее увидеть котят. Оставшись в одиночестве, Вирджиния прошла по тропинке к калитке с аркой, увитой плющом. Синяя рубаха Юстаса мелькала за шпалерами, по которым вился сладкий горошек, и она пошла туда и обнаружила его, копающего картошку. Картофелины были круглые, белые и гладкие, словно морская галька, а земля на разломе – темная и рыхлая, словно горячий шоколадный пирог.
– Юстас!
Он посмотрел через плечо и увидел ее. Она ждала, что он улыбнется, но Юстас не улыбнулся. Вирджиния подумала, что он, может быть, до сих пор на нее обижен. Он распрямил спину и оперся на черенок лопаты.
– Привет, – сказал он, удивленный ее внезапным появлением.
– Я пришла тебя поблагодарить. И извиниться.
Он перебросил черенок из одной руки в другую.
– За что же?
– Я не знала, что это ты привез дрова, и разжег огонь, и все остальное. Я думала, это Элис Лингард. Иначе мы пришли бы раньше.
– Ах вот в чем дело, – сказал Юстас, как будто ей следовало извиниться за что-то совсем другое.
– Ты был к нам так добр! Принес молоко и яйца, и вообще… Дом стал совсем другим. – Она остановилась в страхе, что ее слова покажутся ему неискренними. – Но как ты попал туда?
Юстас воткнул острие лопаты в землю и подошел поближе к ней.
– У меня был ключ. Когда моя мама только вышла замуж, она иногда ходила в Бозифик, помогала старому мистеру Крейну по хозяйству. Жена его болела, так что мама делала у них уборку. Он дал ей ключ, она повесила его на крючок в буфете – там он с тех пор и висел.
Он встал рядом с Вирджинией и посмотрел на нее сверху вниз, а потом внезапно улыбнулся, в его глазах заиграли веселые искорки, и она поняла, что ее опасения были напрасны: он на нее совсем не обижался. Он сказал:
– Итак, ты все-таки арендовала дом.
Вирджиния поспешно ответила:
– Да.
– Я здорово жалел, что наговорил тебе столько неприятных вещей, – ты наверняка расстроилась. Я вышел из себя. Не следовало мне так поступать.
– Ты был прав. Именно это мне и требовалось, чтобы сделать решительный шаг.
– Вот почему я привез дрова и продукты… Подумал, это самое малое, что я могу сделать. Вам понадобится еще молоко…
