Там была одна пара, Джени и Хью Роуз; Хью был писателем, и они снимали дом на мысе Ферра. Джени была старше Вирджинии и очень ей нравилась – с ней Вирджиния чувствовала себя легко. Однажды, когда они вдвоем сидели на террасе в доме Роузов и дожидались, пока мужчины поднимутся с пляжа, Джени спросила: «Как давно ты знакома с Энтони, дорогая?» В детстве она жила в Соединенных Штатах, и, хотя говорила без акцента, некоторые фразы и обороты речи выдавали ее происхождение.
– Недолго. Мы познакомились в мае.
– Любовь с первого взгляда, да?
– Не знаю. Наверное.
– Сколько тебе лет?
– Восемнадцать.
– Ты слишком молода для семейной жизни. И Энтони тоже – я думаю, должно пройти еще несколько лет, прежде чем он остепенится.
– Ему придется остепениться, – ответила Вирджиния. – Мы будем жить в Шотландии. Энтони получил в наследство поместье Кирктон… оно принадлежало его дяде, а тот был холостяком. Мы поедем жить туда.
– По-твоему, Энтони согласится месить грязь в твидовых костюмах и заляпанных ботинках?
– Не совсем так. Но мне кажется, жизнь в Шотландии сильно отличается от лондонской.
– Отличается, – сказала Джени, которой доводилось там бывать. – Только не жди, что она будет проще. Иначе тебя ждет большое разочарование.
Но Вирджиния все-таки надеялась на более простую жизнь. Она никогда не видела Кирктон, не бывала в Шотландии, но как-то раз в пасхальные каникулы гостила у школьной подруги в Нортумберленде и почему-то думала, что в Шотландии все будет примерно так же, что Кирктон окажется каменным деревенским домом, просторным, с низкими потолками, плиточным полом и потертыми турецкими коврами, что в столовой там будет гореть камин, а на стенах висеть гравюры со сценами охоты.
Вместо этого ее взору предстал высокий квадратный дом в стиле братьев Адам, с элегантными пропорциями, большими окнами, отражающими солнечный свет, и широкой каменной лестницей, которая поднималась от подъездной аллеи к парадному входу.
Перед домом расстилался газон, а дальше, за невысокой оградой, начинался парк с гигантскими буками, полого спускавшийся к далекой серебристой излучине реки.
Вирджиния, потрясенная, молча поднялась вслед за Энтони по лестнице и вошла. Дом был старинный и совсем пустой – без мебели. Им предстояло переоборудовать его самим. Одна мысль об этом привела Вирджинию в ужас, однако стоило ей заикнуться о своих страхах Энтони, как он немедленно перебил жену:
– Мы поручим все Филиппу Сэйеру – это декоратор, который оформлял дом моей матери в Лондоне. Иначе мы наделаем кучу дурацких ошибок и напрочь испортим дом.
Вирджиния про себя подумала, что предпочитает собственные дурацкие ошибки чужому безупречному вкусу – ведь именно они делают дом по-настоящему своим, но вслух ничего не сказала.
– Вот это гостиная, а за ней – библиотека. Это столовая; кухня и подсобные помещения находятся внизу.
По пустым комнатам разносилось эхо, с украшенных лепниной потолков спускались хрустальные люстры со сверкающими подвесками. Стены были отделаны панелями, высокие окна венчали восхитительные карнизы. Однако там стоял пронизывающий холод и повсюду лежала пыль.
По плавно изогнутой лестнице, широкой и торжественной, они поднялись на второй этаж; стук каблуков на отполированных ступенях гулко прокатился по пустым комнатам. Наверху находились спальни, каждая с собственной ванной, гардеробные, кладовые для белья, чуланчики для прислуги и даже будуар.
– Для чего мне будуар? – изумилась Вирджиния.
– Чтобы там уединяться – к твоему сведению, по-французски «boucler» означает «дуться». Ну давай же, убери это испуганное выражение с лица и сделай вид, что тебе здесь очень нравится!
– Просто дом такой огромный!
– Ты говоришь так, словно оказалась в Букингемском дворце.
– Я никогда не бывала в таких громадных домах. И уж конечно, не думала, что мне придется в таком жить.
– Придется, так что лучше тебе привыкнуть.
Они уже вышли на улицу и теперь стояли рядом с машиной, озирая величавый фасад с симметрично расположенными окнами. Вирджиния засунула руки поглубже в карманы пальто и спросила:
– А где же сад?
– В каком смысле?
– Ну, клумбы и все такое. Цветы. Ты разве не знаешь, что такое сад?
Сад оказался в полумиле от дома, окруженный стеной. Они подъехали к нему на машине, вошли внутрь и обнаружили там садовника, а также высаженные ровными рядами овощи и фруктовые деревья, напоминавшие солдат на плацу.
– Вот и сад, – сказал Энтони.
– Ох, – отозвалась Вирджиния.
– Это что еще значит?
– Ничего. Просто «ох».
Декоратор прибыл по первому зову. За ним по пятам уже ехали грузовики и фургоны, строители, штукатуры, маляры, обивщики, обойщики, грузчики, которые вытаскивали из бездонных кузовов мебель: казалось, этому потоку, лившемуся как из рога изобилия, не будет конца.
Вирджиния ни во что не вмешивалась. «Да», – отвечала она, соглашаясь на бархат того цвета, который рекомендовал Филипп Сэйер. «Да», – на викторианские медные опоры для балдахина в гостевой комнате, на толстые белые покрывала для кроватей. «Похоже на Осборн-хаус, дорогая, настоящий викторианский загородный дом».
