Когда сумрак опустился на лагерь, звук начал стихать. Постепенно, что-то медленно отползало, нехотя отцепляясь от сознания. Последним отступил лёгкий, едва заметный писк, как роса, осевшая где-то глубоко внутри черепа. А затем наступила тишина — вязкая, плотная и тяжёлая.
Коса и Кляп стояли у технички. Разговор шёл напряжённо, с очевидной злостью. Боевик уговаривал командира перехватить Крикуна на отходе, накрыть огнём из гранатомётов, добить крупнокалиберным и разобрать на трофеи. Он считал, что монстр ослаблен и второго шанса не будет.
Коса слушал молча. Во взгляде смешались усталость, злость и едва прикрытый страх. Рейд давно обернулся кошмаром, и теперь он тысячу раз пожалел, что ввязался. Никаких вариантов: в Краегоре ждут поставку, а оправдания будут бесполезны. Если колонна не прибудет или допустит ещё хоть одну ошибку — бароны быстро украсят его головой стены, и семья, вечно живущая под прицелом, станет лишь очередной расплатой за провал.
Он хотел лишь одного: чтобы тварь ушла, исчезла в песках, растворилась в ночи. И, несмотря на весомые доводы, решение оставалось за ним.
Кляп подчинился. Сопротивлялся молча, долго, с кривой ухмылкой и тяжёлым взором, всё же кивнул, признавая право командира.
Полчаса спустя, когда ночь окончательно окутала Пустошь, разведка медленно вышла из лагеря. Двигались осторожно, почти ползком, стараясь не потревожить тварь, вероятно скрывающуюся за барханами. Днём это место вибрировало от ударов звука, а теперь здесь царила сухая, шуршащая тишина, сама земля затаилась, ожидая чего-то ещё.
Крикун ушёл, твари пока-что держались подальше.
От него остались лишь крупная нора со скользкими краями, вязкие пятна засохшей слизи и следы. Остатки лап и когтей, борозды от волокон и странные вмятины. Здесь, среди песка и камней, шёл бой.
Крикуну было плевать на караваны и машины. Он пришёл сюда, чтобы спрятаться и, кажется, дрался за свою жизнь всю прошлую ночь с другими тварями. А люди оказались помехой, как всегда, им просто не повезло.
Тем временем Грифы готовились выдвигаться. Технику погружали, бронемашины выстраивали в колонну, фельдшер равнодушно проверял очередного выжившего, избегая взглядов. Косу гнал вперёд даже не приказ, а страх. Дорога должна была закончиться в Краегоре любой ценой, иначе отчёты выведут его прямо к виселице. К тому же Кляп уже сообщил: Гильдия заняла форпост в Грейвилле, а значит, укрыться там нельзя.
Мрак всем нутром ощущал, секунды неумолимо истекают, неизбежно приближая что-то плохое. Колонна была готова сорваться, увлекая за собой. Казалось, ещё немного — и Коса наконец даст сигнал, но тот всё медлил, завершая приготовления.
Это был идеальный момент. Толкотня, шум, суета — каждый занят своим делом, никто не смотрит по сторонам. Позывной Кляпа в толпе прозвучал негромко, караванщик понял всё сразу.
Убийца подошёл быстро, естественно, будто случайно сбившись с шага выхватил нож — складной, идеально подходящий для такой работы. Лезвие блеснуло тусклым бликом в свете фонаря.
Удар снизу вверх, под рёбра — точно, жёстко, прямо в печень. Без вариантов промазать.
Мрак среагировал телом, раньше, чем успел подумать. Чуть повернул корпус, отвёл плечо назад. Клинок скользнул по боку, по касательной прорезая ткань и кожу.
Он резко перехватил запястье Кляпа, взгляды столкнулись вплотную, напряжение между ними заискрило, готовое вспыхнуть в любой момент.
Нападавший больше не улыбался, его соперник молчал.
Убийца разжал пальцы спокойно, словно ничего не произошло. Нож с тихим звоном упал на дорогу, ударился о камень, подпрыгнул и замер в пыли. Несколько бойцов обернулись, дёрнулись в сторону звука.
В этот момент боевик отступил на шаг и громко, уверенно объявил: — Он на меня напал! Держите его!
Реакция была мгновенной: двое из группы Кляпа бросились к Мраку, ещё двое скрутили Илью, уложив лицом в песок и заломив руки за спину. Оружие направилось в грудь. В тишине стало слышно, как напряжённо задышали люди, замкнув круг вокруг столкнувшихся.
Мрак замер на месте, спокойно принимая происходящее, без сопротивления и оправданий. Он видел лица тех, кто держал стволы, и понимал: никто здесь не хотел новой мясорубки. Усталые глаза, напряжённые пальцы на спусках — от ситуации, которая грозила очередным блудняком.
Ещё заметил недоверие. Скрываемое, но явное — они ждали этого от своего старшего, просто не знали, когда именно тот сорвётся. Караванщик еще раз оглядел людей подмечая, что вероятно это наспех собранная ударная группа, а не личная гвардия Кляпа.
— Чем напал-то? — прозвучал ровный голос за спинами бойцов.
Коса появился в круге света неторопливо, без лишних движений. Оглядел людей, остановил взор на Мраке, потом перевёл на Вектора.
Боевик поднял нож, сказал чуть мягче:
— Вот этим.
Командир молча протянул руку:
— Дай сюда.
Кляп секунду колебался, потом вложил нож в раскрытую ладонь. Тот повертел его, внимательно осматривая, затем шагнул ближе к караванщику:
— Свой нож покажи.
