Мрак медленно откинул полу куртки, показывая оружие на поясе — большой, тяжёлый клинок с заметной насечкой на гарде. Совершенно другой нож.
Коса только коротко хмыкнул — ни удивления, ни обвинения, просто подтверждение мысли. Развернулся обратно, продолжая вертеть в пальцах находку.
— Слушай, ну чего ты? — Кляп шагнул ближе, попытался улыбнуться. — Сам разберусь, зачем нам этот цирк. Просто дай его, а?
— Что, боишься, недобитый вернётся? — резко бросил кто-то из круга.
Лидер не повернул головы, продолжал взвешивать нож в руке, пока напряжение вокруг медленно сгущалось. Люди уже смотрели на обоих, ожидая, кто из них решит сказать последнюю фразу, после которой обратного пути нет.
Коса мельком окинул обоих взглядом, на секунду задержался на надрезе на куртке Мрака, под которым темнела свежая кровь. Картина сразу стала ясна: этот караванщик отбивался и никого убивать не хотел.
— Всё с тобой понятно, — произнёс он спокойно, ровным тоном. — Караванщик защищался, и только ты не понимаешь, здесь всем всё ясно.
Кляп в ответ лишь коротко гоготнул, с вызовом глядя прямо на командира рейда, его забавляла эта ситуация.
Коса оглядел обоих: напряжённого боевика, чьи пальцы то сжимались, то разжимались, и спокойного мужчину, который стоял так, словно всё давно для себя решил и просто ждал сигнала. Между ними повисла пауза, давящая, неуютная. Даже дыхание людей вокруг стало негромким, каждый пытался расслышать продолжение.
— Вы же не успокоитесь, — произнёс Коса ровно, с той усталостью, которая приходит после долгого пути.
Кляп скривился, губы дрогнули, он раздражённо выдохнул и зло усмехнулся:
— Я его всё равно завалю. Сейчас, потом — какая разница? Или этот тебе вдруг дороже нас стал, Коса?
Командир отвёл взгляд, а по тому, как напряглись плечи, стало ясно — удар задел. Эти двое явно знали друг друга давно, и перед Косой стоял выбор между человеком из стражи Грейвилла и случайным одиночкой, который спас им шкуры.
Потерять доверие форпоста для командира каравана означало нажить большие проблемы: дороги быстро пожирали тех, кто пренебрегал поддержкой базы.
Но и выдать человека, что вытащил их с того света, было слишком грязно, даже по меркам Пустоши. Коса медлил, молча обдумывая решение, чувствуя, всё внимание колонны сосредоточилось на нём.
— Решим прямо сейчас, — спокойно сказал он, медленно поворачивая нож в руке. — Один на один. Без оружия, пока кто-то не ляжет. Победишь — разговор закрыт, больше никаких предъяв. Проиграешь, значит проглотишь и вернешься, без обид.
Мрак без сомнений принял условия, снял куртку, аккуратно сложил на капоте броневика и шагнул вперёд, остановившись в центре круга, освещённого неровным светом фонарей.
Кляп медлил двинуться навстречу. Он примерял это решение, быстро соображая, стоит ли ввязываться. Молчание затянулось, и кто-то из людей, не выдержав, выкрикнул:
— Ну чего? Ссышь?
Раздались смешки. Теперь уже боевик не мог отступить. Сплюнул на землю, скинул куртку и решительно вошёл в круг, двигаясь с прежней наглостью.
Мрак ждал подвоха — и всё равно пропустил. Кляп действовал грязно: успел незаметно перехватить тяжёлый болт, зажав металл в кулаке. Удар вышел чрезмерно сильным для левой руки. Мрак выставил блок, но кулак прошёл сквозь защиту, с хрустом впечатался прямо в грудь и вышиб воздух из лёгких.
Караванщик отшатнулся назад, почти теряя сознание от нехватки кислорода. В глазах замелькали тёмные пятна, руки на мгновение обмякли. Ещё чуть-чуть, и всё закончилось бы прямо здесь, в пыли, под насмешки и свист. Тело сработало само, рефлекторно, вытащив из памяти старый приём, которым пользовались на задворках Краегора, — короткий, острый удар локтем наотмашь, туда, где сейчас должен был находиться противник.
Кляп не успел среагировать — уже шёл вперёд, намереваясь завершить начатое. И именно на этой спешке и попался. Локоть с размаху врезался в его челюсть противника, голова дёрнулась. Он рухнул в пыль, как подбитый мешок, перекатившись и затихнув на мгновение.
Караванщик пошатнулся, пытаясь вдохнуть, но воздух застрял. Он согнулся, прижимая руку к груди, стараясь не упасть прямо здесь. Движения стали вязкими, время замедлилось до боли, и всё, на что хватало сил — просто не свалиться на землю.
Кляп медленно, с тяжёлым стоном поднялся, тряхнул головой, сплюнул кровь и встал на ноги. В глазах горела ненависть — коварная, хищная и откровенная. Мрак ещё не мог вздохнуть полной грудью, а соперник уже снова двинулся вперёд.
Нужно было всего несколько секунд. Мрак отмахивался на автомате, уходя от ударов больше инстинктом, чем зрением, пока, наконец, не вдохнул. Кислород заполнил грудь с сиплым, механическим звуком, будто ржавый клапан сдвинулся с места. Второй вдох пошёл легче, глубже, и тёмные пятна перед глазами отступили. Пальцы снова слушались.
Кляпа тоже пошатывало, удары стали медленнее, движения потеряли резкость и стали тягучими. Взгляд уже плыл, и боевик явно торопился завершить бой.
