Время на размышление истекло. Сработал чистый инстинкт: Мрак метнулся вбок, едва удержавшись на ногах. Удар просвистел рядом, обжигая воздух возле виска, не зацепив кожу, заставив сердце провалиться вниз. Мужчина отступил, хватая ртом воздух, в лёгких — пыль и огонь. А Синка уже снова кружил вокруг, спокойно улыбаясь, точно знал, как всё закончится.
Караванщик мгновенно осознал — его специально изматывают. Каждый бросок, удар, обманка были тщательно рассчитаны не на убийство, а чтобы медленно, по капле, выдавить из него последние силы. Толпа продолжала гудеть, но уже без былого восторга — в её шуме зазвучало нетерпение, предчувствие очевидной развязки.
И Мрак решил сыграть на этом. Пусть все так и думают, даже Синка.
Он начал показывать слабость. Согнул спину, стал тяжело и часто дышать, харкать кровью в пыль, громко и мучительно выдыхая, зверем, которого загнали до полного бессилия. Он издавал слышные звуки боли — именно те, которые противник жаждал услышать.
Толпа замерла, окончательно поверив в этот спектакль. Уже никто не ждал интриги — все ждали добивания.
И именно в этот момент снова прорвался голос из толпы:
— АНЕССА ЖДЁТ! АНЕССА ПРИБЬЁТ МЕНЯ, ЕСЛИ ТЫ УМРЁШЬ!
Это снова был Вектор. Горло срывалось, хрипел от отчаяния, пытаясь достучаться через гул и рёв Ямы. И Мрак его услышал, но услышал и Синка.
Боец резко дёрнул головой, сбившись на секунду с ритма. Под маской уверенности мелькнула тень сомнения. Он понял — у противника есть причина жить.
В этот момент Мрак догадался, что держит в руках не просто цепь, а ставку в большой игре. Настал момент идти “олл ин”.
Его поведение резко изменилось. Взгляд стал жёстче, плечи выпрямились, тот, кто секунду назад плевал кровью в пыль, теперь двинулся вперёд — уверенно, вызывающе. Толпа резко притихла, а Синка напрягся.
И совершил ошибку.
“Открылся" — схитрил. Шаг назад, цепь расслаблена, явно приглашая ударить. Подходи, старик, давай, попробуй ещё раз. Этот трюк был уже знаком Мраку: резкое сближение, затем контрудар — в пах, в горло, поддых. Всё рассчитано на мгновение замешательства.
Но Мрак не попался, резко остановился столбом, точно в тот момент, когда Синка начал движение. Караванщик ясно видел изменения в лице противника — от уверенности к осознанию ошибки. Синка уже летел вперёд, прямо в собственный капкан.
И тогда Мрак нанёс удар. Цепь выстрелила вперёд низкой, смертельной дугой.
Звук удара был глухим, плотным, отвратительным. Голень Синки треснула, как сухая ветка под тяжёлым сапогом. Он взвыл — не столько от боли, сколько от осознания случившегося.
Синка резко дёрнулся, рефлекторно пытаясь отбиться, метнул цепь вперёд, но момент был упущен. Оружие железной змеей обвило его ногу, мужчина со всей силой рванул назад, вкладывая в рывок вес тела и всю ярость, накопленную за время боя.
Синка не удержался и тяжело рухнул, потеряв равновесие. Мрак шагнул вперёд одновременно с падением, зная, что даже в таком положении враг смертельно опасен. Он сразу прикрыл лицо плечом и выставил предплечье вперёд, успев почувствовать, как цепь противника просвистела рядом, едва задев кожу.
Одним точным движением вырвал оружие из рук Синки, легко и решительно, словно выдёргивал нож из мягкой древесины. Затем шагнул ближе и, не дав противнику ни мгновения на ответный удар, сжал обе ладони на его горле.
Сделал это не в гневе, спокойно и расчётливо — руки сомкнулись механическим захватом, ровно на том месте, которое заставляет сознание гаснуть. Мрак смотрел мимо глаз противника, просто выполнил нужное движение. Три секунды — ровно столько потребовалось, чтобы Синка вздрогнул, глаза закатились, тело расслабилось и замерло.
Караванщик тут же отпустил захват, позволяя телу упасть в пыль, не стал добивать. Так же, как и Синка не добил несколькими минутами ранее. Причины были разными: один затягивал зрелище ради толпы, другой же просто не желал убивать без необходимости.
Арена на мгновение погрузилась в тишину. А затем — взорвалась криками и рёвом сотен зрителей. Толпа неистовствовала, выражая и восторг, и потрясение. Они увидели пятую победу.
Ворота арены медленно раскрылись.
По законам Ямы победитель пятого боя выходил свободным человеком сразу же. Без слов, суда, дополнительных условий. Он мог уйти прямо сейчас, и никто не имел права его остановить.
Мрак с трудом поднялся на ноги. Всё тело было пропитано болью, тяжесть от битвы ощущалась в каждом движении. Он шёл, упорно переставляя ноги, шаг за шагом, направляясь к выходу.
А навстречу ему, прорываясь сквозь толпу и охрану, ломился парень в сером комбинезоне. Молодой, отчаянный, с глазами, горящими волнением и надеждой.
Илья.
Он уже кричал во всё горло, махал руками, почти падая на бегу:
— ДАВАЙ! ИДИ! Я ТЕБЯ ЖДУ, МРАК!
И караванщик двигался вперёд — неуклонно, прямо к выходу.
Туда, где вновь лежала дорога, ждала машина, и, вопреки всему, снова начиналась жизнь.
