Вулканис жил грубо и тяжело — каждая улица была деталью огромной машины, что грохотала, стонала и плющила воздух паром, не замирая ни на мгновение. Город насквозь пропах металлом и тревогой, встречая каждого незнакомца подозрением, что даже стены тут умеют следить.
Анесса с первых минут поняла: здесь она лишняя. Не враг — до этого нужно больше, чем просто появиться извне. Оставаться одной ей уже доводилось. Когда Мрак с Вектором уходили в прохват, девушка пережидала — максимум пара дней. Вулканис тогда казался тише: мотель сразу за Шлюзом, короткие вылазки на рынок, взгляд из-за мутного стекла.
Все видели: рядом с ней ходит тот самый караванщик. Хмурый, немногословный, его суровости хватало, чтобы отбить охоту приближаться. Сейчас же её мужчины не будет почти месяц.
Мрак пообещал за ней приглядеть. Без имён и подробностей, сухо, как швырнул камень в мутную лужу, не желая смотреть на расходящиеся круги. Она тогда лишь кивнула, этого хватило.
Через два дня тревога переросла в назойливый зуд, не позволяющий расслабиться. Утром и вечером, когда док оживал, платформы грохотом влетали в шлюз, сбрасывая покорёженные машины и продырявленные контейнеры. Не в силах оставаться в мотеле, Анесса держалась у ремонтного блока — на виду, без лишнего внимания. Рабочие безучастно приняли её присутствие.
Каждый вечер заканчивался в съёмной комнате с ржавой лейкой и матрасом, над которым висела лампа, постоянно трещащая от скачков напряжения. Окон не было, а единственное, что напоминало о внешнем мире — выцветшая серая стена, за которой существовали улицы. Внутри комнаты ночь не отличалась от дня, растягиваясь бесконечной паузой между тревогами.
Внешне всё оставалось без изменений, никто не подходил в попытках заговорить, именно это и напрягало. Взоры задерживались — из-под сварочных масок, сквозь мутные стёкла защитных очков, из теней под капюшонами. Визитёры дока слов попусту не тратили, но поглядывали, перебирая варианты: кто она, зачем, одна ли, и главное — чья-то или свободна.
Анесса привыкла к подобному. Слишком красива, чтобы быть незаметной, независима, чтобы быть понятной. За спиной всегда маячили те, кто считал, что её можно купить, продать или сломать. И всегда одно и то же — контакт, пауза, попытка. Мрак и Вектор вытащили девушку из клетки, где легко было остаться навсегда, но сейчас их рядом нет. И чувство, будто кто-то действительно следит, возможно уже действует, лишь нарастало.
Мрак обещал присмотреть. Фраза звучала в голове глухо, резко, в его стиле. Но вот же гад, ничего не пояснил, оставил только слова. Это злило. Верить — значит стать безоружной, а Анесса слишком долго жила, на острие ножа.
Это всё-таки началось. Сколько ни старалась остаться в тени, как бы ни выверяла шаги и жесты, Вулканис не терпел тишины вокруг женщин. Особенно таких — чужих, привлекательных, свободных. Сначала едва слышный свист, ленивые взгляды, когда принесла старую оснастку и задержалась у ворот. Затем один из торговцев, державших лавки возле шлюза, выпрямился за стойкой и двинулся в её сторону.
Шёл вальяжно, по праву. Вид обычный: засаленная рубаха, наскоро стянутый ремнём живот. Походка выдавала человека, привыкшего считать территорию своей. Подошёл вплотную, будто случайно, и заговорил с наигранной заботой, за которой сквозила грязная, знакомая игра.
Слова простые, пропитанные намёками. Говорил, чуть наклоняя голову и задерживая взгляд дольше и ниже положенного. Мол в Шлюзе небезопасно, такой девушке не стоит быть одной. Предлагал «прикрыть», «показать места», и даже намекнул, мол у него всегда найдётся лишний паёк. Голос звучал убедительно, искренне, но она сразу узнала эту тошнотворную нотку.
Вспомнился Грейвилл — резко и больно, словно это случилось вчера. Пальцы уже искали рукоять ножа, дыхание участилось, и слова, колкие и резкие, готовы были сорваться с языка. Прежде чем успела хоть что-то произнести, из тени ангара выступил работяга. Вырос из стены, без лишних движений и суеты. Подошёл молча, взял торговца за локоть — без грубости, уверенно, тот сразу умолк и повернулся.
Они отошли к ящикам с инструментами, туда, где сварка осыпала пол искрами. Разговор шёл тихо, напряжение пробивалось сквозь грохот и шипение металла. Торговец огрызнулся, попытался отмахнуться, рабочий сжал руку крепче. Продолжал говорить упрямо, с той уверенностью, за которой обычно стоит сила.
Через несколько минут торговец развернулся и ушёл, не оглянувшись. С той поры в её сторону смотрели мало. Мужчина, проходя мимо, едва заметно подмигнул — коротко, между делом.
Анесса лишь провожала его след, чувствуя, как отпускает напряжение в животе. Мрак сдержал слово, за ней действительно следят, пусть и оставаясь в тени.
После случая с торговцем док вдруг открылся иначе. Уже не просто шумное место, где глаза скрываются за всполохами сварки, а пространство, специально оставленное ей. То, что раньше казалось сырым и опасным, проявило глубину.
