Когда машина приблизилась, один из них шагнул навстречу, второй привычно взял на прицел. Уже через миг оружие было опущено, никто не подошёл, чтобы что-то спросить.
Они увидели достаточно.
Побитая броня, закопчённые борта, лобовое стекло в паутине трещин, спущенное колесо, вырванная турель. Этих парней пустошь уже проверила, пережевала и выплюнула обратно. Таких не проверяют на входе, если выживут — потом разберутся.
Илья с трудом выбрался из кабины. Под ногами хрустел мелкий щебень, колени дрожали от усталости. Вектор выдернул старую ветошь из-под кресла и начал яростно тереть стекло, пытаясь еще немного очистить обзор. Пыль и грязь размазывались, превращаясь в мутные разводы, но небольшой просвет всё же появлялся — достаточно, чтобы не переехать кого-то в Шлюзе.
Только тогда парень её заметил.
Анесса бежала от дока, волосы разметались, глаза расширены от тревоги и ужаса, лицо бледное, растерянное. Голос сорвался, едва она приблизилась:
— Что случилось?! Где Мрак?!
— В грузовом, — коротко бросил Вектор. Его взор уже цеплялся за серые стены дока. — Ранен, без сознания. Найди лекаря. Быстро.
Он снова забрался в кабину, тяжело прикрыл дверь. Машину нельзя было бросать у ворот — влепят такой штраф, что за всю жизнь на руднике Вулканиса не отобьешь.
Двигатель снова застонал, и броневик, прихрамывая на спущенном колесе, медленно двинулся внутрь, в сторону ангара, знакомого до боли. Там уже ждали — несколько фигур в комбинезонах, механики, махали руками, отдавали короткие команды, освобождая проезд.
Когда тень ангара, наконец, сомкнулась над головой, Илья отпустил руль. Усталость навалилась тяжёлой плитой, и он вдруг понял, ближайшие минуты не сможет даже пошевелиться. Но одно знал точно: они всё же добрались. Теперь — дело других.
Лекарь пришёл быстро. Обычно ходил неторопливо, слегка развязно, с ленивой уверенностью человека, которого не гоняют. Сейчас шаги мельчили, стали нервными и частыми. Девичий голос подгонял с нажимом и тревогой, а тяжёлый мешок с жетонами бренчал в ладони лекаря, гарантируя хорошую плату.
Мрак лежал на стальном столе, раскинув руки, словно сброшенная с машины туша. Пыль, гарь, кровь — всё смешалось в грязную корку, скрывавшую тело, а рваные лоскуты куртки едва держались на плечах, открывая ожоги и ссадины. На лице багровел кровоподтёк, рассечённая бровь вздулась пурпурным гребнем, а шею полоснул глубокий рваный порез. На взгляд человека, далёкого от медицины — безнадёжен.
Грудь поднималась тяжело, с трудом, воздух со свистом проталкивался через горло. Граната била не только по телу — взрыв мог ударил глубже, по внутренним органам.
И страшнее всего был взгляд. Когда веки слегка дрогнули, под ними открылись пустые, тусклые глаза, мутные и безжизненные. Смотрел сквозь Анессу, как сквозь туман, не узнавая, не понимая. Потом вдруг глаза расширились, и он резко, судорожно схватил её за руку, будто наткнулся на якорь, который никак нельзя упустить.
Девушка не отдёрнула руку. Пальцы Мрака вонзились в кожу, крепко, до боли — позже на запястье проступит синяк, тёмный и неровный. Не вырвалась. Только склонилась ниже, положив ладонь на уцелевшую щеку, будто могла удержать его здесь, не отпуская обратно в тьму.
Глаза наполнились слезами, горькими и бесполезными, но она не отводила взгляда, смотрела прямо в эти мутные, сломленные зрачки, и тихо, сбивчиво говорила. Просила — остаться, держаться, не уходить. Говорила глупости, обрывки фраз, вспоминала дорогу, рывки по пустоши, рассказывала про сделки и док, как снова заведут броневик, найдут новый маршрут.
Мрак не понимал, что именно она говорит, звуки до него почти не доходили, реакция шла с задержкой. Однако мужчина почувствовал смысл слов, теперь оставалось только выжить, как тогда, в Яме.
Лекарь молча осматривал пострадавшего, дольше обычного. Пальцы привычно искали пульс, щуп ушёл под куртку, холод металла коснулся груди, затем замерил давление. Лицо доктора омрачилось — он уже видел такое раньше. Контузия, баротравма, возможно, внутреннее кровоизлияние. Всё, что ломает человека изнутри и не показывает себя явно.
Но Мрак дышал. Глубоко, прерывисто, через силу, однако дышал. Сердце билось глухо, мышцы слегка дрожали, но не сдавались. Он не уступал, как всегда держался раньше — молча, через боль, с крепко сжатыми зубами.
Когда солнце перевалило за полдень, к ангару подкатила дизельная машина. Мотор грохотал натужно, выплёвывая сизые клубы дыма. Корпус пошёл трещинами, краска облезла кусками, но внутри — всё по делу: носилки, ремни, тусклые силуэты медицинских ящиков. Водитель не болтал, откинул задний борт и коротко махнул рукой.
Мрака погрузили быстро. Первичная помощь — как ветошь к дыре в броне: не лечит, лишь прикрывает. Тут требовалось иное: покой, тихие стены стационара. Там умели вытаскивать людей, застрявших на той стороне.
Лекарь сказал сухо:
— Пара дней в стационаре. Если выживет — дальше пилюли. Дороже воды в пустыне.
