Глупо, конечно, но у нее была не то, чтобы фобия, просто, неприятие любых контор. Чувствовала она себя там очень неуютно, подавленно, как нищий родственник, ожидающий милостыню. И ничего не могла с собой поделать, силком заставляя себя идти, и только тогда, когда дальше откладывать было уже невозможно.
«Легче к стоматологу сходить, чем в любую контору, — мрачно думала женщина. — Получу паспорт с новой фамилией, тогда и на работе сдамся».
Дома все было отлично.
Родители, пока, не переехали окончательно, но вовсю уже обустраивались в отдельном доме, проводя в усадьбе три-четыре дня в неделю. Мама мигом подружилась с садовником, и они на пару зависали на клумбах, попутно раскрутив Георгия на две теплицы.
— Каждый год ранние овощи будут, — радовалась мама. — Свои, самые полезные и чистые!
— Куда нам две теплицы овощей? — пугалась Маша. — Не съедим.
— Вторая — для цветов, рассады, — поясняла Нина Михайловна. — Увидишь, как будет хорошо!
Надежда Львовна пообещала перебраться ближе к осени, а пока наведывалась раз в неделю.
Георгий разрывался между работой и домом, стараясь каждую свободную минуту проводить с Марией.
Идиллия, да и только!
Маша тихо радовалась и тут же стучала по деревянной столешнице — чтобы не сглазить.
После усадьбы город воспринимался плохо — жарко, пыльно, шумно. Нет, как же хорошо, что они теперь далеко от этого муравейника!
Женщина оставила машину на стоянке компании, приветливо кивнула охраннику и поднялась на свой этаж.
— Мария Сергеевна, голубушка! Похорошела-то как! И поправилась! Что значит — комфортные условия труда! — радостно приветствовали ее в отделе.
— С каких это пор для женщины «поправилась» равно «похорошела»? — ехидно осведомился сисадмин Гена. — Ох, и язвы же вы, слабый пол!
— Да Маша не обиделась! Правда, Маш? — Галочка тревожно заглядывала в глаза. — Я в хорошем смысле!
— Не обиделась, — улыбнулась Мария.
— Тем более что она на самом деле похорошела, — подошел и старший менеджер. — Посвежела, глаза блестят… Мария Сергеевна, а вы у нас, часом, не влюбились?
— А… Э…
— Запускаем новые проекты, — доверительно сообщил Владлен Максимович, немедленно утянув ценного работника к себе в кабинет. — У вас полчаса, чтобы ознакомиться с концепцией. Материалы строго конфиденциальные, видите, держу при себе и в бумаге. Конечно, электронные носители удобны, но скопировать с них информацию проще, чем с листка бумаги.
— Украсть, вы имеете в виду?
— Именно. Так вот, ознакомьтесь, я сам зайду за вами, когда все соберутся.
Мария открыла папку и углубилась в изучение. Что ж, работа предстоит интересная, это хорошо.
Мария просматривала текст, делая для себя пометки, пока не добралась до последнего проекта — совместного с Инстрэл!
Значит, есть вероятность встретиться с Дмитрием. Это плохо. С другой стороны, она замужем, а что животик, так с замужними женщинами такое случается. Попробуй, определи на глазок — шесть месяцев у нее или пять? Тем более, Сомов и дети — полярные противоположности. В том смысле, что Дима никогда не интересовался ничем, что относится к детям.
Маша подавила легкий приступ беспокойства и углубилась в чтение.
Владлен Максимович пришел за ней не через полчаса, а почти за час, за это время она успела набросать несколько вариантов и идей.
В зал совещаний они вошли, оживленно обсуждая одно из её предложений, поэтому Маша не сразу заметила, что в помещении находятся не только представители Квадро.
Чёрт, чёрт и ещё раз — чёрт! Вспомни его — и вот он. Сидит напротив и прожигает в ней дыру.
Что-то Дима выглядит не так лощено, как в прошлый раз. Будто, полинял.
Женщина тряхнула головой, отгоняя видение линяющего Сомова.
Так, сосредоточиться! Она на работе, вот, работой и будет заниматься.
— Думаю, все уже друг другу знакомы, но всё равно представлю нашего партнера. Как вы все знаете, один из наших новых проектов — совместный с компанией Инстрэл. Первый опыт показал, что мы отлично сработались. Прошу любить и жаловать — генеральный директор компании «Инстрэл», Дмитрий Николаевич Сомов, — коротко отрапортовал Владлен Максимович.
«Генеральный? Ничего себе! Добился-таки, своего!» — хмыкнула про себя Маша, внешне изобразив только вежливое безразличие.
Ребенок возмущенно топнул ножкой, перевернулся и толкнулся еще раз, похоже, упершись прямо в мочевой пузырь.
Ах, как не вовремя!
Несколько минут Маша стоически терпела позыв, но неугомонное дитя, как специально, толкало и давило только в одну сторону. Ещё немного и она опозорится прямо тут.
— Прошу прощения, — извиняюще улыбнулась она, дождавшись паузы в переговорах. — Мне нужно выйти.
Сомов нехорошо прищурился, сконцентрировав взгляд на ее фигуре.
Заметил?
Ну и черт с ним!
Маша не спеша, вышла из зала, а там припустила со всей возможной скоростью.
«Ребенок! Что ты делаешь? Пожалей маму!»
— Мария, постой! — сзади хлопнула дверь, её догонял сам генеральный.
Власть
Теперь, когда Сомов стал генеральным директором, по сути, главным лицом в компании, он получил почти неограниченную власть.
Почти — потому что Щербаков и Гуров продолжали за ним присматривать. Это злило неимоверно.
