– Дурной пастырь, наточивший нож, может оказаться в сто раз хуже волков.
– Ты ищешь совершенства. Но между совершенством и злом подчас нет разницы.
– Совершенство недостижимо. Но зло рождается именно оттого, что мы запрещаем себе стремиться к лучшему.
– Ты рассуждаешь о возвышенных идеалах, – сказал Куни, – но даже во имя мира проливается кровь и множатся груды костей.
– В свое время ты без раздумий переплывал кровавые реки и перемахивал через костяные стены.
– С годами приобретаешь опыт, и взгляды меняются, – возразил он. – Я… много о чем жалею. Разве тебя тоже иной раз не одолевают сомнения?
– Ты с радостью отринул любые сомнения, свалив на меня всю грязную работу. Кто, по-твоему, разобрался с твоими самовлюбленными генералами? – жестко ответила Джиа.
Куни вздохнул. Не в каждом споре рождается истина.
– Ты что-то замышляешь, – произнес он спустя некоторое время.
У Джиа сжалось сердце. О чем он догадывался?
– Ты остаешься регентом, отказываясь передать престол Фиро, – продолжил Куни. – Утверждаешь, что он не готов, что всем островам Дара нужен мир, который можешь обеспечить только ты. Уверена, что на самом деле тобой не движут более низменные стремления?
– Что ты имеешь в виду?
– Случись война, жизнь Тиму окажется в опасности. Но он отпрыск Дома Одуванчика, а это накладывает определенные обязательства. Как говорится, зубы на доску.
Джиа расслабилась. Очевидно, даже во сне ей удавалось сохранить тайну. Не уронить маску перед призраком любимого человека.
– Разве плохо, когда желания матери совпадают с потребностями народа? – спросила она.
– А если не совпадают?
– Ну, тогда… Зубы на доску, как ты сказал.
Куни вздрогнул. Отношения императора со старшим сыном были непростыми, и Джиа понимала, какие чувства испытывает ее муж: вину, сожаление и беспомощность от неспособности изменить прошлое.
– Нужно было давным-давно сделать Тэру наследницей… может, тогда бы Тиму не пришлось ехать на Руи…
– Нам до последнего кажется, что наши дети не готовы, – ответила Джиа. – Тэра ведь тоже поступала вопреки твоим желаниям, разве не так?
– Так. Мы вырастили детей, которым хочется интересной жизни.
– Это правда.
Они переглянулись, утешаясь безмолвной гордостью, которую видели в глазах друг друга. Сердце Джиа сжалось от глубокой тоски. Ей захотелось остановить время, чтобы это мгновение тянулось вечно. Чтобы они навсегда остались за пределами дворца, за границами Безупречного города, подальше от тайных замыслов и заговоров, которые плели она и другие вокруг нее, вдали от самой реальности.
Но Куни начал таять. Время не способны остановить ни боги, ни смертные, ни даже призраки.
– Будь поласковее с Хадо-тикой, – поспешно попросил Куни. – Он похож на меня…
– Пожалуй, даже слишком.
– Ему хочется того же, что и тебе. – Прозрачная фигура Куни улыбнулась. – Счастья для всего народа Дара. Просто он считает, что может добиться этого другими методами.
– Знаю, – хрипло выговорила Джиа.
Еще не полностью отпустив навязчивый сон, Джиа очнулась в постели рядом с двумя молодыми мужчинами. Те застенчиво, умильно улыбались, и ей стало немного стыдно за то, что она успела забыть их имена.
– Ступайте за Ви и позавтракайте, – сказала она, поцеловав обоих.
Ви, «первый плавник дирана», уже дежурила у постели Джиа. Она спокойно, стоя абсолютно неподвижно, дождалась, пока мужчины оденутся, и увела их.
В спальню проскользнула Шидо, «второй плавник дирана». Ее шаги звучали тише шелеста софоры, но были выверенными и смертоносными, как тысячекратно закаленный стальной меч за спиной.
– Госпожа, вас хочет как можно скорее видеть домоправительница Сото.
Джиа вопросительно вздернула брови. Ей было уже пятьдесят четыре, но даже в постели, без макияжа, она выглядела горделиво и величественно. Утрату былой красоты компенсировали уверенность в себе и непоколебимость суждений.
Шидо наклонилась и зашептала хозяйке на ухо, несмотря на то, что в комнате, кроме них, никого не было.
Джиа закрыла глаза и на минуту задумалась:
– Он сразу отправился к ней?
Шидо помотала головой:
– Сначала он навестил принцессу Фару, а затем посетил святилище Ясного Кокона. Госпожа Сото узнала о его прибытии, когда застала Фару и придворного повара за составлением меню к сегодняшнему ужину.
Джиа кивнула:
– Передай госпоже Сото, что я занята и увижусь с ней за ужином.
Пришел черед Шидо посмотреть вопросительно.
– Я и так знаю, что скажет Сото, – горько улыбнулась Джиа. – Это может подождать.
Шидо отвесила госпоже поклон джири и скрылась так же тихо, как и вошла.
«Ах, моя старая подруга Сото, – подумала Джиа. – Ты по-прежнему считаешь, что мы с Фиро можем встретиться на полпути. Но как найти компромисс между желанием навсегда убрать меч в ножны и желанием искромсать им тысячи людей? Мне бы твою веру…»
Ей одновременно приходилось следить за множеством замыслов внутри замыслов.
