– Сложно понять, что происходит в Укьу-Тааса. Льуку превратили захваченные острова в военный лагерь. Даже рыбаки выходят в море в сопровождении солдат.
– Захватчики боятся. Десятилетний договор о ненападении истекает через два года. За восемь лет мы стали сильнее.
– Льуку тоже не сидят сложа руки, – заметила госпожа Раги. Она говорила ровно, не слишком громко, но предельно разборчиво. – Наверное, сам видел, как послушны трудовые отряды? А некоторые надзиратели, между прочим, родом отсюда. Льуку уже пустили здесь корни. Когда война возобновится, часть местных дара встанет на их сторону.
– Поэтому секретарь предусмотрительности и торопится завербовать шпионов в Укьу-Тааса. Нам нужно получить больше сведений, а времени в обрез.
– Ты не думал, что во всем этом прослеживается воля богов? – поинтересовалась Раги, глядя не на мужа, а в иллюминатор.
– Что ты имеешь в виду?
– Мир с льуку должен продлиться десять лет. Но срок соглашения истечет за считаные месяцы до того, как вновь расступится Стена Бурь. Льуку могут прислать новую флотилию. Такое ощущение, что боги решили сыграть с нами злую шутку.
– Откуда нам знать, придет ли новая флотилия? – без особой уверенности возразил Гори.
– Нельзя этого исключать. Течение уже наверняка принесло обломки кораблей их второй экспедиции обратно в Укьу, да и шифр Луана Цзиаджи они тоже должны были разгадать. И не забывай про послания на панцирях черепах.
– Все равно: по расчетам Дзоми Кидосу, Стена Бурь расступится в пятый месяц одиннадцатого года текущего правления, а действие договора о ненападении закончится в первом месяце того же года, – сказал Гори. – То есть у нас будет четырехмесячное «окно», и нужно приложить все силы, чтобы за это время разобраться с льуку.
– Ты вообще ничего не боишься? – удивилась госпожа Раги. – Мы только и делаем, что планируем, плетем интриги и прорабатываем стратегии, но никогда не знаешь, как все в итоге обернется. Боги любят сводить на нет планы и усилия людей.
Гори встал и, подойдя к жене, крепко обнял ее за талию.
– В древних сагах ано человека называли «вечно голодным, жадным до слов животным», но я бы применил иную метафору: «животное, охочее до будущего». Мы должны планировать наперед, несмотря на переменчивую погоду.
Убедившись, что каюта опустела и слуги убрали посуду, шпион, затаившийся за иллюминатором, сполз по борту и нырнул в воду. По пути к берегу его сердце бешено колотилось, и не только от физических усилий. Пэкьу поступила мудро, приставив соглядатая к своему цепному псу. Лазутчику не только удалось узнать о коварном замысле дара обратить пса против хозяйки; он также выведал тайну, которая могла изменить в Укьу-Тааса буквально все.
«Стена Бурь расступится менее чем через три года. Придет новая флотилия льуку».
Когда Тэра объявила, что хочет сложить с себя некоторые обязанности по управлению поселением, чтобы проводить больше времени с детьми, ни Таквал, ни сами дети не знали, чего ожидать.
По правде говоря, Танто и Рокири отчасти полагали, что для них ничего не изменится. Насколько они помнили, их мать неизменно изъявляла желание принимать участие во всех делах поселения. Мальчики думали, что она ненавидит безделье даже сильнее, чем сырую муфлонью губку и кьоффир.
Но за лето Тэра действительно переложила многие свои заботы на других. Она больше не требовала от Нмэджи Гона и Типо То ежедневных отчетов об обучении воинов-агонов владению оружием дара; прекратила донимать Радзутану Пона вопросами насчет выведения новых сортов растений Дара, приспособленных к климату и почве долины Кири, и одомашнивания диких ягод и корнеплодов, собираемых старейшинами агонов. Она перестала регулярно проверять, как обстоят дела у Тоофа и Радии, официально принятых в местный клан, и как продвигается обучение других наездников и гаринафинов. Тэра назначила Сами Фитадапу ответственной за переговоры с шаманами о введении письменного языка агонов и образования для детей на манер Дара; она даже пропустила ряд встреч с Таквалом и танами, в ходе которых обсуждались планы нападения на Татен пэкьу Кудьу.
– Ты ведь всегда повторяла, что любое дело нужно делать самому, если хочешь, чтобы все вышло как надо, – напомнил ей Таквал, одновременно довольный и озадаченный таким поведением супруги. – Неужели ты вдруг поверила в мои способности?
Тэра усмехнулась в ответ на эту беззлобную подначку.
– Подозреваю, ты не единственный, кто возмущен тем, как я вела дела…
– «Возмущен» – чересчур резкое слово… – начал было муж, но Тэра сделала протестующий жест и перебила его:
– Несмотря на то что между нашими народами заключен равноправный союз, я вела себя так, будто умнее всех. Я забыла уроки отца: внимать толковым советам и не мешать талантливым людям высоко взлетать. Кроме того, постоянная работа нагоняет скуку, а это плохой друг для правителя. Можно иногда и поиграть.
– Ты хочешь… поиграть? – Таквал с удивлением уставился на жену.
