– Мама, – Тэра постаралась говорить ласково, но твердо, – мы не можем прятаться вечно. Вы и сами это понимаете. Я никогда не скрывала нашу конечную цель.
Соулийян перевела взгляд с Тэры на Таквала и обратно.
– Мое сердце терзают сомнения, – со вздохом произнесла она, – но я не пэкьу и не принцесса Дара.
– Ты просто за сына переживаешь, – отмахнулся Вольу. – Все матери такие. Но Таквал и его жена понимают, что умный волк не мешкает перед прыжком, когда пастух подставляет глотку. – Он повернулся к племяннику. – Дай мне половину своего войска, и вместе с моими воинами мы вернем славу твоего деда.
Тэра понимала, что Вольу предлагает это не от внезапного прилива смелости и не из гордости. Он не сомневался в успехе восстания и хотел заполучить изрядную долю добычи. Если племянник поддастся на уговоры, Вольу наверняка придумает способ впоследствии бросить ему вызов в надежде самому стать пэкьу. Она уже готова была ненавязчиво предупредить Таквала, но тот сам медленно помотал головой.
– Почему? – требовательно спросил Вольу. – Только не говори, что мать заразила тебя страхом. Когда еще представится такая возможность?
– Дядя, вы не так меня поняли. Мы воспользуемся возможностью для нападения, но я не дам вам половину войска. Пэкьу Кудьу, несомненно, захочет, чтобы вы присутствовали на празднике в качестве представителя покоренных агонов.
Тэра мигом сообразила, что муж прав. Если Вольу не явится на пир, Кудьу наверняка заподозрит неладное, и тогда восстание окажется под угрозой.
– Поэтому вам нужно будет прийти на пир как ни в чем не бывало, – закончил Таквал.
– А когда окажешься в Татене, передашь нам сведения о защите города, – добавила Соулийян.
– Дядя, ваш вклад в нашу победу будет неоценим, – сказала Тэра. – Так вы поможете куда больше, чем встав во главе половины войска Таквала.
Супруги быстро переглянулись, и Тэра улыбнулась про себя. Она была счастлива, что муж думает примерно так же, как она. Таквал перестал быть несдержанным воином, убежденным, что любые проблемы можно решить самопожертвованием. Научился предвидеть, планировать и не доверять тем, кто не заслуживал доверия.
– Вы просите меня пойти на большой риск, – хрипло заметил Вольу, сурово глядя на племянника и его жену.
– Если вы не желаете рисковать, то как мы вам доверимся? – не менее жестко парировала Тэра. – В этом случае вы ни на что не можете претендовать. Когда льуку будут повержены, вам ничего не достанется.
– Да разве же я не рискую?! Я храню вашу тайну! Я укрываю…
– Мы приложим все силы, чтобы вызволить вас перед нападением, – заявил Таквал.
– Ваш вклад не будет забыт, – смягчилась Тэра. Прежде всего Вольу заботила личная выгода, и после кнута нужно было предложить ему пряник. – Мы с Таквалом окажем вам всяческие почести и станем советоваться с вами по каждому вопросу.
– Когда льуку будут повержены, твой дядя должен стать пэкьу-вотаном, – сказала Соулийян и посмотрела на сына.
Секунду помешкав, Таквал кивнул.
Титулом пэкьу-вотана наделялся предшественник действующего пэкьу. Обычно в степи пэкьу не покидали свой пост до самой смерти, поэтому живых пэкьу-вотанов история почти не помнила. Обдумав предложение свекрови, Тэра признала, что оно дельное. С одной стороны, такая награда потешит тщеславие Вольу, формально сделав его старшим по отношению к Таквалу. С другой, Вольу не будет обладать реальной властью и не сможет помыкать воинами, присягнувшими на верность Таквалу.
Фактически он станет символом, живыми мощами, реликвией былых времен, когда агоны жили под пятой льуку.
Очевидно, Вольу понял, что на самом деле ему предлагают.
– Я принес вам сведения, без которых победа невозможна! – настаивал он. – Бесспорно, я заслуживаю большего.
– Братец, ты уже упустил уйму шансов достичь большего, – осадила его Соулийян. – Таквал и Тэра строили этот лагерь, терпеливо планируя восстание в ожидании подходящей возможности. А ты врываешься в последний миг и хочешь отнять у моего сына то, что принадлежит ему по праву.
– Мне показалось, что моя идея пришлась тебе не по душе, – огрызнулся Вольу, – а теперь ты хочешь, чтобы вся слава досталась твоему сыну?
– Я по-прежнему не одобряю этот план, – ответила Соулийян. – Но уверена, что боги оценят набожность Таквала выше, чем твою.
– Дядя, давайте сотрудничать, – вмешался Таквал, прежде чем Вольу успел ответить. – Давайте будем единой семьей и вместе воплотим мечту, теплящуюся в сердцах всех агонов. Что, если не это, станет для нас лучшей наградой?
Вольу окинул взглядом всех троих и вздохнул:
– Как же я жалею, что не ушел с тобой, когда ты объявился в Слиюса-Ки… – Его глаза устремились вдаль; он наверняка воображал себя пэкьу агонов, а Тэру и Таквала – своими верными танами. Но этим его мечтам не суждено было сбыться.
Тэра невольно почувствовала жалость к старику. Он был жадным и самовлюбленным и жертвовал другими, более храбрыми соплеменниками, чтобы избежать гнева хозяев-льуку. Но ему также удалось сохранить большинство агонов в живых в самые тяжелые годы правления Тенрьо, и он, несомненно, помог ей и Таквалу.
