– Это не простое предчувствие, – поправилась Кутанрово, спешно соображая, чем старуха и сын Гозтан могли заниматься вместе. – Мне донесли, что здешняя нелегальная деятельность… угрожает безопасности Укьу-Тааса.
– Да неужели? – Надзу рассмеялась. – Что вы рассчитываете здесь найти? Карты? Ландшафтные модели? Тренировочные чучела для повстанцев? Ничего такого у нас нет. Тут живут простые люди. Они не уходят рыбачить дольше чем на сутки. Большинство даже в Крифи не бывали. Чужаков в этой деревне не видели уже несколько месяцев. Думать, что кто-то из нас замышляет восстание, – вздор.
– Даже стоячая вода гниет, – парировала Кутанрово. – Раз ты так уверена в невиновности крестьян, то почему трясешься из-за обыска? Боишься, что мы найдем что-нибудь… или кого-нибудь, кто не должен здесь находиться?
Затаившийся в кустах Саво Рьото напрягся.
«Неужели они ищут меня? Но почему, интересно, я не должен здесь находиться? Я ведь постоянно хожу сюда, якобы на охоту».
Он уже готов был выйти и объяснить, что все это – недоразумение, но заметил, как Надзу сложила руки за спиной: то был знак «остановись», который наставница использовала всякий раз, когда он чересчур увлекался во время спора о значении того или иного классического изречения.
Теперь у Надзу не оставалось сомнений, что тан льуку явилась сюда из-за Кинри. Она не понимала почему, но чувствовала, что юноше лучше не высовываться ради них обоих.
– Даже если нам нечего скрывать, обыск все равно неправомочен, – сказала она, усилием воли сохраняя спокойствие. – Император и пэкьу обещали жителям Руи и Дасу, что к ним будут относиться как к верным подданным, а не как к рабам или шпионам. Вы не можете рассчитывать завоевать их расположение, если…
Надзу перебил взволнованный крик одного из солдат, вынесшего из хижины какой-то шелковый мешочек. Солдат подбежал к Кутанрово и поднес ей его на деревянном блюде. Тан развязала мешочек, высыпав на блюдо содержимое – набор фигурок из белого нефрита и красного янтаря.
Кутанрово окинула взглядом крестьян. Большинство тупо смотрели на нее; лишь деревенский староста До Киго, слепой на один глаз сухощавый мужчина сорока с лишним лет, стоял на коленях, глядя в землю. Рядом застыли трое его детей и жена с младенцем на руках. Кутанрово остановила взгляд на старосте Киго и заметила, как дрожат рукава его рубахи.
«Что прячут в этой деревне?»
– Чей это дом? – спросила Кутанрово.
– Мой, – ответила Надзу.
Тан удивленно перевела взгляд на пожилую женщину. Хижина, где были найдены фигурки, ничем не отличалась от жилищ других крестьян. По опыту Кутанрово, ученые обычно жили в домах получше, выпячивая свое превосходство над простолюдинами.
«Токо давиджи, которая не живет в Крифи и не является придворным ученым… прячется в деревушке, среди простых рыбаков и крестьян…»
Кутанрово внимательнее рассмотрела фигурки на блюде и с сожалением отметила, что ничего похожего на крубенов среди них нет. Но ломать голову не перестала.
– В Крифи за подобный набор дадут не меньше двадцати золотых монет. Почему ты живешь в жалкой лачуге, имея такое богатство?
– Не знала, что скромность – это преступление. Этот набор я получила от своего покровителя, давно покойного. Храню его как память, ничего более.
– Что это за игра?
– Дзамаки.
– Что-то не похоже. – Кутанрово принялась перебирать фигуры, не сомневаясь, что близка к разгадке. – Это что, длинношерстный бык? А это крестьяне в широкополых шляпах? А это?.. Рыбацкая лодка, что ли?
Она посмотрела на солдат:
– Вы когда-нибудь видели такие наборы?
Все дружно помотали головами.
– Мои покровители были с Большого острова. На островах много вариантов этой игры; неудивительно, что здесь неизвестны такие фигуры.
– Дзамаки – военная игра. С ее помощью можно воспроизводить битвы.
Надзу усмехнулась:
– Это игра, основанная на абстрактных военных понятиях. Верно, солдаты любят в нее играть, но и люди, никогда не бывавшие на войне, тоже. Купцы говорят, что она отражает соревновательный дух торговли, а ученые считают, что с помощью дзамаки можно моделировать противоборство политических фракций. Это просто игра. Посмотрите на фигуры. Видите хоть что-нибудь, похожее на запрещенные механизмы или лозунги?
Кутанрово задумалась, не желая признавать поражение.
– Все равно подозрительно, что ты хранишь такой ценный набор для военной игры в захолустной деревне.
– Если следовать подобной логике, то министры-дара в Крифи, играющие в кюпу, тоже тайные бунтовщики, а дети за игрой в разбойников и солдат готовятся к свержению пэкьу. Если владение набором дзамаки нелегально, вам придется арестовать половину своих солдат.
– Не дерзи мне, Надзу Тей.
Солдаты между тем закончили обыск. Хотя они все разгромили, однако не обнаружили ничего даже отдаленно подозрительного. Сконфуженная отсутствием улик Кутанрово выстроила солдат.
– Пойдешь с нами в Крифи, – рявкнула она, обращаясь к Надзу Тей. – Нужно будет ответить на кое-какие вопросы.
– Хорошо. – Женщина равнодушно развела руками. – Давненько я не была в столице. Хоть друзей повидаю.
