– Ты точно ничего не скрываешь? Может, в этой деревне все-таки хранят контрабанду?
– Нет! – Надзу уверенно помотала головой.
Кутанрово оглянулась на старосту. В то время как другие крестьяне заметно успокоились, услышав, что солдаты собираются уходить, староста Киго был по-прежнему напряжен. Когда Надзу в очередной раз отвергла обвинения тана, он вздрогнул.
Кутанрово задумчиво и нарочито медленно двинулась к мужчине. Она помнила, что Танванаки под влиянием Тиму взяла ученых под особую защиту, поэтому пытать старуху, не имея никаких доказательств, опасно. А вот староста был простым крестьянином. В ходе завоевания Руи она сотни таких перебила.
Заметив приближение тана, бедняга задрожал еще сильнее.
– Токо давиджи говорит правду? – спросила Кутанрово, нависнув над преклонившим колени мужчиной.
– Да! Да! – ответил тот.
– Уверен?
Староста смиренно отвесил земной поклон.
– Да! – Он затрясся как осиновый лист. – Все в Киго-Йезу верны пэкьу! Среди нас нет шпионов! Нет повстанцев! Мы ничего не прячем в хижинах!
Надзу тревожно сжала кулаки, но ничем помочь уже не могла.
– Ага, то есть вы ничего не прячете
Она попыталась выхватить ребенка – грудного младенца всего нескольких месяцев от роду – из рук жены старосты. Женщина закричала и принялась упираться, но не осмелилась подняться с колен.
– Нара, не сопротивляйся! – в отчаянии крикнул староста Киго. – Славный офицер не навредит нашей дочери!
Кутанрово взяла младенца, подняла его повыше и равнодушно пнула женщину ногой в горло. Крики Нары резко оборвались; задыхаясь, она рухнула наземь. Дети в слезах бросились матери на помощь. Староста Киго принялся бить челом, повторяя:
– Пощадите мою дочь! Пощадите!
Младенец заходился плачем в руках тана льуку.
– Принесите ведро воды, – приказала Кутанрово. Солдаты, урожденные дара, мешкали. – Живо! – рявкнула их командир.
Один солдат послушался и вскоре принес ведро колодезной воды.
– Пытки запрещены по распоряжению императора, – с трудом сохраняя спокойствие, напомнила Надзу.
– Это правило распространяется лишь на местных дознавателей, – возразила Кутанрово, – а военным оно не указ.
– Но сейчас не военное время! Я подам петицию в магистрат и лично императору!
Кутанрово не удостоила ее ответом. Выхватив ведро у солдата, она поставила его на землю напротив старосты и его жены. Перевернула ребенка вниз головой, держа за ноги, и начала медленно опускать головку в воду.
– О боги! Смилуйтесь! Смилуйтесь! – закричал староста Киго, подползая к тану и закрывая ведро своим телом.
– Даю тебе последний шанс рассказать правду. – Кутанрово пинком оттолкнула его. – Где остальная контрабанда?
Саво Рьото не мог больше это терпеть.
– Довольно! – Он вышел из-за кустов. – Гос… – Парень вовремя прикусил язык. Надзу Тей не была придворным наставником, поэтому не могла официально его обучать. Прекрасно зная о том, что взаимоотношения между учителем и учеником в Дара имеют особый символический характер, Танванаки под страхом смертной казни запретила незаконное обучение. При посторонних Саво следовало относиться к Надзу Тей как к обычному информатору. – Тан Кутанрово, Надзу Тей права. Сейчас не военное время, и вы не можете обращаться с этими людьми как с врагами или рабами.
Несколько солдат подскочили к юноше, но тот продемонстрировал свою заколку из кости гаринафина.
– Я Саво Рьото, сын Гозтан Рьото, дочери Дайу Рьото, тан-тааса Пяти племен Рога на службе пэкьу.
Солдаты отступили. Гозтан Рьото входила в число наиболее влиятельных танов в Крифи, а потому хватать ее сына было опасно для дальнейшей карьеры.
Даже Кутанрово Ага не знала, как поступить.
«Так ты все время был здесь!»
Она постаралась не выражать радости от поимки искомой добычи и просто кивнула юноше, не выпуская из рук брыкающегося, словно кролик в западне, младенца.
– Вотан, простите, что не могу поприветствовать вас как положено. Руки заняты, сами видите.
– Ничего, – ответил Саво. – Надзу Тей… мой доверенный информатор и друг. Репутация этой женщины безупречна, а в верности ее нет сомнений. Я, в некотором роде, эксперт по дзамаки и могу подтвердить, что найденные вами фигуры предназначаются исключительно для игры, ничего более.
Саво не понимал, почему Кутанрово так себя ведет, но ее поведение вызывало у него отвращение. Оно шло вразрез с распоряжениями пэкьу о дружелюбном обращении с коренными жителями, покуда те проявляют покорность. Льуку культивировали репутацию воинственного, но справедливого народа, прибывшего освободить Дара от тирании Куни Гару и узурпаторши Джиа, а эта неотесанная тан ставила политику пьэку под сомнение, раздувая бурю в стакане воды. Нужно было как можно скорее разрешить неприятную ситуацию. Он оглянулся на Надзу, ожидая, что наставница с благодарностью воспримет его вмешательство, но лицо той оставалось напряженным и непроницаемым.
