А теперь этот мелкий аристократишка, этот жалкий сопляк, волчонок, добровольно выдравший себе клыки и завернувшийся в овечью шкуру, вздумал командовать ею от имени местного императора, марионетки, игрушки, с которой великая Танванаки забавлялась в постели. Кутанрово лучше других понимала природу опасности, угрожающей льуку. Коренное население в сто с лишним раз превосходило численностью завоевателей, и никто из местных не забыл кровавые расправы, которые льуку были вынуждены совершать, дабы установить на этих островах свою власть. Стоит льуку утратить свою волчью природу, как овечки, прикидывающиеся невинными, при первой же возможности затопчут повелителей до смерти.
Тан-тааса ел добытое ею мясо, но не ведал благодарности, он ничего не знал об осмотрительности и о духе льуку. Кутанрово намеревалась поступить, как считала необходимым, даже если придется покалечить этого болвана.
Она не могла спокойно смотреть, как ради удобства низменных дара-рааки, жестокого и коварного народа, который следует истребить или поработить, Танванаки и Гозтан отрекаются от наследия пэкьу-вотана и ни во что не ставят жертвы множества льуку, погибших за светлое будущее своих детей. Ей было больно видеть, как Саво Рьото, ребенок, ради которого они с другими танами принесли столько жертв, якшается с дара-рааки и мнит себя одним из них. Но Кутанрово умерила гнев, не выдала своих чувств ни жестом, ни взглядом. Она решила быть хитроумной и дальновидной, как пэкьу Тенрьо. Тан-тааса смотрел на токо давиджи Надзу Тей с почтением и явно надеялся на ее одобрение. А если учесть, что волосы Надзу заколоты наконечником копья, украшенным племенными узорами Саво…
– Вотан, – произнесла Кутанрово спокойно, не выпуская брыкающегося младенца, – я ни в коем случае не ставлю под сомнение слова вашей подруги и ваше уважаемое мнение. Но пэкьу-вотан, да будет он вечно прославлен на пиру Все-Отца в Великом шатре за горами Края Света, всегда требовал от меня предельной бдительности. Могу я узнать, какие сведения предоставляет вам токо давиджи?
Саво наморщил лоб, не понимая, к чему клонит Кутанрово. Придворные учителя, в качестве отличительного знака носившие заколки из костей гаринафина, были обязаны предоставлять планы уроков на рассмотрение особой комиссии, чтобы не возникало подозрений, будто они развращают своих учеников-льуку запретными темами. На деле это требование было лишь простой формальностью, и цензоры почти никогда не отклоняли заявки, особенно если к тем прилагалась щедрая взятка. Тем не менее, поскольку Надзу не являлась его официальным наставником, ей было позволено информировать его обо всем на свете.
– Она сообщает мне все, что я хочу знать, – ответил Саво, – честно и без утайки. – Юноша намеренно говорил высокомерным тоном, чтобы показать, что не берет у Надзу нелегальные уроки, а их встречи проходят исключительно по его воле. Своим вопросом Кутанрово намекала на необычность его занятий, но ничего противозаконного он не совершал. – Я полностью доверяю этой женщине и считаю ее близким другом, – добавил он, сделав акцент на слове «доверяю».
– Ага, теперь мне все ясно. – Кутанрово заговорщицки подмигнула ему и ухмыльнулась уголками рта. – Вотан, я и подумать не могла, что вам по душе глубоко прожаренное мясо! Могу порекомендовать пару домов индиго в Крифи, там есть взрослые женщины на любой вкус, и вам не придется так далеко…
– Да как вы смеете! – залившись краской, осадил ее Саво. Действительно, некоторые таны и наро-вотаны заводили себе «информаторов» в сельской местности, чтобы охладить ревность своих жен, но Саво считал такое поведение отвратительным и достойным презрения. Подобного оскорбления своей наставницы он вынести не мог. – Надзу Тей – уважаемая ученая, и я высоко ценю ее мудрость. Благодаря таким, как она, мы смогли окопаться на этих островах.
– Вотан, простите! – воскликнула Кутанрово, изображая искреннее раскаяние. – Я не хотела никого оскорбить! А что касается удержания этих островов… Верно ли я понимаю, что эта дара-рааки обучает вас тонкостям земледелия? Если позволите простой и необразованной наезднице высказать свое мнение, то воинам не пристало копаться в земле…
– Во имя палицы Диасы-Фитовэо, это всего лишь образное выражение! Разумеется, меня не интересует земледелие и копание в земле. Будьте добры также воздержаться от пренебрежительных эпитетов в ее…
– Остановись! – воскликнула Надзу. – Она нарочно тебя подначивает…
Но смущенный и разгневанный Саво уже не мог остановиться.
