– Эта женщина учит меня классике ано и каллиграфии, ясно? На занятиях у моего придворного учителя можно со скуки помереть, а уроки мастера Тей всегда интересны. Еще она учит меня местной культуре, к которой вам следовало бы относиться с уважением. Наша власть всегда будет шаткой, если мы продолжим плевать на все достижения и ценности коренных жителей Дара. – Саво вконец разошелся. Ему было приятно поставить на место эту черствую, непочтительную, подозрительную грубиянку, зацикленную на прошлом. – Нам нужно слушаться пэкьу и пользоваться местными изобретениями. К слову, я как раз узнал историю дзамаки… – Он осекся.
Лицо Надзу Тей преисполнилось отчаяния, в противоположность торжествующей и одновременно сочувственной ухмылке Кутанрово.
– Прошу прощения, вотан, – голос Кутанрово звучал заботливо и внимательно, как будто она обращалась к маленькому ребенку, – но позвольте кое-что уточнить: вы только что назвали эту женщину «мастером»? Она ведь не была официально назначена вашей наставницей. Вы подчиняетесь ей, как бесхребетные дети варваров подчиняются своим грязным учителям?
В Дара слово «мастер» широко употреблялось для вежливого обращения, но в Укьу-Тааса его использование сошло на нет – льуку опасались слишком близких отношений между учителями и учениками.
– Я оговорился, – произнес Саво, пытаясь спасти ситуацию. – Порой я использую это слово в качестве шутки, но Надзу Тей полностью подчиняется мне…
– Нелегальные учителя – одна из главных опасностей, о которых предупреждала пэкьу. – Кутанрово напустила на себя строгий и решительный вид. – Солдаты! Задержите преступницу, развратившую разум тана-тааса льуку, и позаботьтесь, чтобы тан-тааса более не подвергался влиянию этой коварной ведьмы!
– Кинри, что же ты наделал…
Не успела Надзу закончить фразу, как двое солдат подскочили к ней, повалили наземь и принялись вязать руки за спиной канатом из жил. Саво поспешил было ей на помощь, но другие солдаты удержали его.
– Вотан, пожалуйста, – шепнул один, – не навлекайте на нас новых бед.
– Кутанрово, у вас нет права так поступать! – кричал Саво. – Моя мать лично доложит об этом пэкьу!
Тан холодно посмотрела на него:
– Простите, вотан, но вы мне не указ. Я лично принесу извинения тану Гозтан. Не сомневаюсь, она поймет, что я действовала из лучших побуждений и для вашей же защиты. Я услышала, как эта ведьма назвала вас варварским именем, что, как известно, строго запрещено.
Саво хотел было возразить, но Кутанрово приказала солдатам связать его и заткнуть рот.
– Тан-тааса, вам заморочили голову. Лучше не говорите ничего, чтобы потом не пришлось пожалеть. – Кутанрово повернулась к коленопреклоненным крестьянам. Ее блеф сработал лучше, чем можно было представить. Неспособность тана-тааса держать язык за зубами сильно ударит по его матери и изменит расстановку сил при дворе. – Высокопоставленный тан-тааса льуку, попавший под влияние нелегального местного учителя, – это чрезвычайное происшествие, требующее немедленного введения военного положения. Таким образом, действие всех указов, рассчитанных на условия мирного времени, в Киго-Йезу приостанавливается.
Она крепче сжала лодыжки младенца и макнула девочку головой в воду. Потрясенные крестьяне несколько секунд не могли вымолвить ни слова; лишь потом староста Киго и Нара взвыли по-звериному. Кутанрово выдернула малышку из воды. Ребенок закашлялся, отплевываясь, и завопил сильнее прежнего. Но спокойный голос тана все равно звучал громче.
– Последний раз спрашиваю: есть в деревне еще контрабанда? В следующий раз я уже не вытащу эту визгливую свинку из воды.
Староста Киго пришел в себя и подполз к тану, обняв ее за ноги.
– Смилуйтесь! Смилуйтесь! Я все расскажу… все! Мы верные подданные императора и пэкьу!
– Так выкладывай. – Кутанрово опустила брыкающегося младенца.
– Я видел, как токо давиджи что-то закопала вон под тем деревом, – он указал на раскидистую, похожую на огромный зонтик софору на западном краю деревни, – когда поселилась здесь пять лет назад. Уж не знаю, что именно. Токо давиджи не относится к клану Киго. Ее дела нас не касаются. Больше я ничего не знаю, клянусь!
Кутанрово покосилась на солдат, и те бросились раскапывать землю у дерева.
– Почему вы не уведомили начальника местного гарнизона, когда заметили подозрительную деятельность? – спросила тан.
Староста не ответил; лишь вновь принялся бить челом, распростершись перед Кутанрово.
– Вы защищали токо давиджи, потому что она могла выступать от вашего лица перед властями, – сделала вывод Кутанрово. – А я всегда говорила, что этот указ Тиму до добра не доведет. Почему вы не признались сразу, когда я спросила?
Староста продолжал молчать, все сильнее ударяя лбом о землю, и в конце концов разбил его. Из раны потекла кровь, окрашивая траву у ног Кутанрово.
