– Даже если пэкьу-тааса Кудьу пришлет все имеющиеся города-корабли, сколько это тысяч воинов? Ничего не будет по-прежнему: мы должны приспособиться.
– Пораженческие настроения – вот главная проблема приспособленцев, – возразила Кутанрово. – Не забывай, что мы захватили целых два острова Дара и отбились от их армады, имея всего лишь несколько тысяч воинов. Даже их юная императрица, которую этот подлец Куни Гару избрал своей наследницей, погибла в Стене Бурь, когда отправилась перехватить наш резервный флот…
– Без уважения к врагу невозможно победить. Народ Дара никогда прежде не сражался против гаринафинов, но им удалось призвать молнии и остановить наше продвижение в заливе Затин…
– Да пусть у них будет хоть в тысячу раз больше воинов и в сотни сотен раз больше хитроумных орудий! Залог победы – не эти мелочи, а огонь в сердцах воюющих. Дух льуку – единственное, что имеет значение, а ты, са-вотан, его утратила.
Пока таны спорили, Танванаки пыталась обуздать свои мысли.
«А вдруг Кутанрово права? Может, я действительно утратила тот внутренний огонь, позволивший одолеть силы Мапидэрэ, пересечь бурный океан, захватить эти острова и потрясти престол Дара?»
– Ради будущего нашего народа я принесла не меньше жертв, чем любой из нас. – Гозтан впервые потеряла самообладание. – Я посвятила всю жизнь службе пэкьу, а прежде – пэкьу-вотану. Война отняла у меня всех пятерых мужей. Никто не смеет присваивать себе дух льуку…
– Так веди себя подобающим образом! Пусть твой сын возьмет в руки палицу и топор, а не возится с восковыми табличками, кистями и красками…
Танванаки по-прежнему колебалась.
«Идеи сторонников жесткого курса вновь спровоцируют на этих землях кровопролитную вражду. Если я пойду этим путем, то потеряю Тиму навсегда. Но что подумают мой брат и его таны, когда увидят, что мы живем неотличимо от ненавистных врагов? Как мне не растерять уважение и остаться пэкьу, если Кудьу бросит мне вызов?»
– Смерть дара-рааки! – неистовствовала Кутанрово. – Мы обязаны искоренить эту грязь, прежде чем придут подкрепления. Мы должны говорить на языке льуку, одеваться как льуку, есть как льуку, вести себя как льуку. Смерть дара-рааки! Мы сделаем эту землю точной копией Укьу и позаботимся, чтобы даже тогатены стали как можно ближе к настоящим льуку. Смерть дара-рааки! Мы очистим эту землю от ложных богов и верований. Единственная истина заключается в том, что льуку выше всех и должны править всеми!
Воку Фирна присоединился к Гозтан Рьото, призывая проявить благоразумие, но их голоса потонули в громком хоре танов, вторящих Кутанрово:
– Смерть дара-рааки! Смерть дара-рааки!
К хору присоединились все старые таны и даже несколько бывших сторонников мирного сосуществования. Многие похватали боевые палицы и топоры и принялись стучать по полу. Шум стоял оглушительный. Атмосфера в Большом зале теперь напоминала ту, что царила на военных советах в степях Укьу.
Вира Пин и Нода Ми вместе с другими местными чиновниками и генералами притаились в уголке, дрожа, будто новорожденные ягнята, от страха перед сорвавшимися с цепи волками, чьи сердца преисполнились ненависти и ярости.
«Даже если победа в конце концов достанется ценой применения местных военных машин, первым делом нужно будет заручиться лояльностью противников компромисса. Иного выбора нет».
Танванаки вскинула руку, но ее призывов еще долго никто не слышал. Наконец крики прекратились.
– Я приняла решение, – объявила пэкьу.
Гозтан посмотрела на нее с отчаянием, а Кутанрово аж зарделась от возбуждения.
– Тан Кутанрово заслуживает похвалы за бдительность и расторопность в выявлении изменников. За это ей присуждается звание тана-гаринафина. Также, в свете грядущего прибытия наших братьев и сестер из Укьу, на ее плечи возлагается задача по поиску предателей и восстановлению древних ценностей…
– Вотан, одумайтесь! – Гозтан попыталась остановить неизбежное.
– Молчать! – крикнула Танванаки. – Ученая-изменница Надзу Тей и вероломный тан-тааса Саво Рьото приговариваются к смерти через дар Кудьуфин. Их казнь состоится во время Праздника зимы.
– Вотан! – Гозтан попробовала разжалобить пэкьу. – Я понимаю, что моему сыну нет прощения. Но прошу вас принять во внимание мои заслуги и пощадить его.
– Извини, старая подруга. – Танванаки печально покачала головой. – Твой сын был обречен в тот самый день, когда ты отвела его к местной учительнице. Ты также понесешь ответственность за эту роковую ошибку. Половина твоего стада будет передана тану Кутанрово в уплату за ее труды.
Она ждала, что Гозтан продолжит умолять и бороться за спасение сына и что ее даже придется силой вывести из зала. Но после недолгого молчания Гозтан продемонстрировала свою покорность Танванаки, скрестив руки над головой.
– Как вам угодно, вотан. Простите, что мой сын не смог послужить вам верой и правдой в Укьу-Тааса.
Она вернулась на место во главе колонны военачальников и более не произнесла ни слова.
Танванаки тяжело вздохнула. Последние слова Гозтан зацепили ее. В них как будто крылся некий тайный смысл, но времени размышлять об этом не было.
