Годзофин рассмеялся и залпом осушил свою чашу-череп. Отказ Тэры от кьоффира не обижал его. Агоны давно уже поняли, что желудок Тэры, как и у большинства приезжих из Дара, не переваривал кьоффир и гаринафинье молоко. За это над дара частенько беззлобно подшучивали, но не более того.
– Какое из десяти видов мяса больше всего пришлось вам по вкусу, принцесса?
– Вот это. – Тэра указала на зажаренное существо, смутно напоминающее птицу. Его приготовили на огне из пасти гаринафина – для дара это был невероятный спектакль.
– А, это солончаковый краснокрыл. Чтобы добыть его, охотникам пришлось сходить к самому морю Слез.
– Так далеко? – Тэра нахмурилась. – Гораздо дальше, чем мы условились…
– Не переживай, – успокоил жену Таквал, – солончаки у моря Слез необитаемы, и зимой охотники туда обычно не суются. Наших никто не мог там заметить.
Она решила не возражать. В ходе подготовки к походу на Татен агоны убедили Таквала и Тэру снять запрет на охоту за пределами долины. Начиная с осени группы воинов ежедневно совершали вылазки как за добычей («Без мяса у воинов не будет сил бороться с этими ублюдками льуку!»), так и на тренировки. Тэра подозревала, что некоторые из них пользовались возможностью, чтобы нападать на небольшие племена льуку и одинокие караваны. Пресечь эти вылазки было невозможно, и оставалось лишь надеяться, что льуку не узнают об их планах из-за чьей-нибудь неосторожности.
Тэру утешала мысль, что охотникам удавалось избегать встреч со старшими танами Кудьу. Когда план похода на Татен был утвержден, Вольу отправился в гости к Кудьу и его старшим танам, чтобы продемонстрировать им покорность агонов. Добывая под этим предлогом секретные сведения о замыслах и передвижениях льуку перед общим сбором у Чаши Алуро, он отправлял их в Кири, благодаря чему охотничьи группы планировали свои маршруты.
В данный момент Вольу должен был находиться в долине Чаши Алуро, усыпляя бдительность празднующих льуку накануне путешествия в Татен. Поверив в возможность победы и почуяв хорошую наживу, дядя Таквала принялся усердно трудиться на благо восстания, превратившись в ценного союзника.
– Охота очень важна для танов и воинов, – сказал Годзофин. – Многие дети до сих пор ни разу не были на празднике, где представлены десять видов мяса. – Он очертил рукой пространство позади себя. – Принцесса, они благодарны вам.
Тэра улыбнулась, довольная, что смогла порадовать всех. Она взяла небольшую ножку краснокрыла, обмакнула ее в соус из тольусы – слегка, потому что голова уже немножко кружилась – и с удовольствием откусила сочное мясо, которое просто таяло во рту.
Тэра взглянула на соседний ковер, где резвились дети. Сыновья и дочери танов и высокопоставленных советников дара поглощали мягкие деликатесы, подходящие для более слабых зубов и менее изощренных вкусов ребятишек: маслянистый костный мозг, поданный в мышиных черепах, жареные муфлоньи почки на костяных вертелах, кишки краснокрылов, смотанные на манер лапши (и смягченные маринадом из кактуса), глазированные ягоды, фруктовое повидло и так далее. Кунило-тика и Джиан-тика веселились вместе со всеми, словно дети в Дара на Новый год. Торьо тоже сидела с ними, хотя уже и не считалась ребенком.
Тэра посмотрела на Вару Роналек с семьей, устроившихся по другую сторону ковра. Вара была старейшим таном в долине, но до сих пор, как и в молодости, каждый день совершала вылеты на гаринафине. Она приняла в свой клан Тоофа и Радию, и ни один тан из уважения к ее возрасту и заслугам не позволил себе оспорить столь необычное решение. Теперь двое льуку сидели рядом, выпивая и непринужденно болтая с Варой и ее детьми. Они с улыбками кивнули, заметив взгляд Тэры.
– Как настроение? – шепотом спросил Таквал.
Застигнутая вопросом врасплох, она не сразу собралась с мыслями.
– Не знаю. Наверное, стоит радоваться. У нас никогда не было такого праздника. Но… мне почему-то кажется, что это все не взаправду. Волнуюсь не меньше, чем они. – Тэра указала на гаринафинов, рассевшихся за коврами вокруг костра.
Для животных тоже приготовили праздничное угощение: сено из длинной осоки с берегов Чаши Алуро (поздней осенью Вольу прислал целый обоз, полученный в награду за верность от одного из танов-тигров льуку), ощипанные от иголок плоды кактуса и нежные кисловатые лианы, собранные на крутых скалах долины. Некоторые гаринафины, проникнувшись настроением людей и непривычной обстановкой, весь вечер тихонько подвывали и рыли когтями землю.
Потерпев сокрушительное поражение от Тенрьо, разрозненные племена агонов вновь стали обучать гаринафинов по старой методике, когда между животным и наездником устанавливались особые, близкие отношения. Такой шаг был отчасти вынужденным, ведь у разрозненных племен не осталось достаточно гаринафинов, чтобы наездников можно было менять, как при пэкьу Нобо Арагозе, чей подход затем переняли льуку.
