– Отведите Саво Рьото в наскальную тюрьму на окраине Крифи. Пусть пение волн утешит его смятенный разум. Суд окончен.
Кутанрово осталась стоять посреди Большого зала, наслаждаясь одобрительными возгласами и поздравлениями. Политический передел Укьу-Тааса завершился.
Даже зимой в долине Кири, укрытой от лютых степных ветров, стояла довольно мягкая погода. Зимнее время агоны проводили в своих шатрах за песнями и рассказами, а дара наверстывали обучение, прерванное в сезон жатвы. В долине не было места большим стадам, поэтому кьоффир, простокваша, сыр и молоко оставались относительной роскошью, зато сорго, рис, пшеница и овощи запасались в избытке. «Довольно мягкий климат» не означал вечную весну. За день до праздника долину накрыла первая снежная буря, засыпав загоны для скота, пустые и вспаханные под пар поля, хижины и шатры высокими пушистыми сугробами. В сумрачных жилищах горели свечи из овечьего жира и лампы, из-за чего шатры агонов напоминали медуз, примостившихся у белых коралловых рифов, а затянутые тонкой полупрозрачной кожей окна хижин дара мерцали, как глаза полусонных глубоководных существ.
Но жителям долины Кири было не до сна. Наступил день традиционного Праздника зимы, знаменовавшего успешную подготовку племени к голодному сезону. В этом году его собирались отметить с особым размахом. При удачном стечении обстоятельств нынешняя зима должна была стать последней, проведенной в укрытии. Все таны, наро, солдаты и ученые были заняты подготовкой к грядущему походу на Татен.
На открытой площадке посреди селения расчистили снег и разожгли огромный костер – на дровах, а не на кизяке и костях животных, как было традиционно принято. Вокруг него семейства агонов и дара разложили шкуры и подушки для сидения. Праздник был в самом разгаре.
Почти над всеми шкурами вился дымок от курящейся тольусы; наро и кулеки дымили костяными трубками, как будто подражая своим огнедышащим гаринафинам. Довольные наро-вотаны и таны, в свою очередь, держали разжеванные ягоды тольусы под языком, предпочитая медленно наслаждаться галлюциногенным эффектом. От ягод он был сильнее, но листьев хватало на большее число празднующих. Шаманы совсем недавно разрешили принимать людям тольусу – ранее эти ценные ягоды использовали только для воспроизведения потомства у гаринафинов и в религиозных ритуалах. Но на этом большом празднике, на всеобщем пиру перед походом на ненавистных льуку, требовалось как-то потешить народ.
Тэра и Таквал сидели во главе большого овального ковра из шкуры гаринафина. Перед ними выстроились десятки костяных тарелок из гаринафиньих лопаток, на каждой из которых дымилось жареное мясо. В небольших мисках из оленьих черепов находились приправы – подливка из тольусы, каменная соль, копченая мясная и рыбная стружка, смеси толченых трав из долины и соусы на манер дара: из маринованного кактуса, соленых и квашеных овощей и ягод с толчеными орехами. Помимо традиционных блюд агонов, здесь были представлены также и блюда дара из местных ингредиентов: рисовые шарики с сочной начинкой из костного мозга и мяса, приготовленного тремя разными способами, лепешки с жареным окороком и тушеными дикими овощами, маринованные яйца куропаток в пахучей красной соли, холодные пельмени с подливкой из кьоффира, супы из змеи и саблезубого тигра в мисках из гаринафиньих черепов…
Один за другим подходили воины-агоны, садились напротив и приветствовали пэкьу и принцессу, провозглашая тосты.
Некоторые из них – такие, например, как тан Аратен, – до сих пор не признавший авторитет Тэры, нарочито смотрели только на Таквала, игнорируя его жену. Таквал хотел было пристыдить Аратена, но Тэра успокоила его, положив руку на спину мужа.
– Не гневайся, не порти праздник, – сказала она, когда Аратен ушел. – Оставь ярость для льуку.
– Ох, все бы были столь великодушны, как ты.
Тэре не дали ответить новые гости.
– Вотан, – подняв чашу кьоффира, обратился к Таквалу Годзофин, отец Налу, друга пэкьу-тааса. – Желаю, чтобы вы и принцесса и впредь согревали сердца агонов, как этот теплый праздник посреди зимы.
Таквал поднял в ответ свою чашу и выпил первым в знак признательности. Годзофин не был таном, но в долине его уважали: он сражался рядом с дедом Таквала, когда тот дал свой последний бой. Упав с гаринафина, Годзофин крепко ударился тогда головой и лишился чувств – впоследствии льуку приняли его за мертвого, и лишь это уберегло его от верной гибели. После этого случая заговорили, что с ним пребывает благословение богов. В первые месяцы после основания поселения в долине Кири поддержка Годзофина оказалась бесценной для молодого пэкьу.
По примеру мужа, Тэра подняла в честь заслуженного ветерана фарфоровый кубок с теплым рисовым пивом.
– Годзофин, праздник удался на славу. Какое изобилие! Я еще и половины видов мяса не успела попробовать.
