Тэра посмотрела туда. Гаринафины, сидевшие за семейным кольцом, вытягивали шеи, чтобы посмотреть человеческий спектакль. Иногда они опускали головы, чтобы подцепить еще очищенных кактусов – то было их излюбленное лакомство. Сами указывала конкретно на молодого самца, Риву, принадлежавшего семейству агонов, в котором она училась верховой езде. Гаринафин сидел на задних лапах, аккуратно сложив крылья за спиной и свернув кольцами змеиную шею, и безразлично дремал. Как будто почувствовав взгляды Тэры и Сами, он приоткрыл глаза и посмотрел на них, вопросительно наклонив рога.
У Тэры участился пульс. Она вновь оглянулась на Сами за подтверждением своей догадки.
Сами кивнула. В глазах ее заплясали озорные искорки.
– …отверг образ жизни предков, которому людей эпохи изобилия учили боги. Фирватек ударил кулаками по земле, требуя, чтобы та круглый год рождала плоды копытника и трехдольные дыни; он отхлестал реки кнутом из бычьих хвостов, требуя, чтобы те текли куда ему вздумается; он забрал себе всю пищу, прогнав птиц и свободных зверей. Ему было мало просто брать от земли все, что необходимо; он захотел поработить ее…
Тэра и Сами тихонько поднялись и отошли от кольца ковров и подушек. Таквал и Соулийян не заметили их исчезновения. Беглянки на цыпочках прокрались к Риве. Тэра едва сдерживала смех. Так весело ей было, когда они с братьями сбегали из дворца и вместо занятий с мастером Дзато Рути отправлялись на прогулку.
Рива заметил приближение женщин. Подойдя к гаринафину, Сами посмотрела ему в глаза и кивнула. Рива распрямил шею и опустил голову на землю. Женщины вскарабкались на нее, держась за рога. Тогда Рива поднял голову и приблизил ее к плечу.
Наездники, склонные покрасоваться, любили, когда гаринафины поднимали их на головах как можно выше, чтобы потом съехать по длинной шее прямо в седло. Но большинство предпочитали, чтобы крылатый зверь подносил их к седлу так, как это делал Рива. Не слишком впечатляюще, зато быстро и надежно, особенно в боевых условиях.
Но Сами не стала спускаться на спину животного. Она велела Тэре обвить правый рог ногами и держаться как можно крепче, а затем продемонстрировала, что нужно сделать. Сами нежно погладила Риву над левым глазом.
Удивленный таким положением наездника, Рива тихо, вопросительно зарычал. Сами снова погладила его, теперь уже над глазом. Гаринафин расслабился и как будто пожал плечами, после чего выпрямил длинную мускулистую шею и поднял принцессу и ученую высоко над землей.
Тэра крепко вцепилась в ответвления рогов. Она была в восторге.
Таквал не раз пытался научить жену езде на гаринафине, но на занятия никогда не находилось достаточно времени. По крайней мере, на голове гаринафина она точно не ездила. Пусть они и не летели, однако сила мускулов и сухожилий животного ощущалась даже так.
Рива вытянул шею над сидящим внизу семейством, так что голова его оказалась внутри кольца ковров, выше уровня самого высокого барабана.
– Лучший вид в округе! – воскликнула Сами.
Тэра усмехнулась.
– Вот молодец какой. – Сами ласково погладила голову Ривы.
– Думаешь, он тебя понимает? – спросила Тэра.
– Радия и Тооф говорят, что гаринафины понимают больше, чем мы можем себе представить, – ответила Сами. – Уж не знаю, насколько это правда.
– Значит, впредь постараюсь говорить с ними поласковее, – сказала Тэра. Она всегда немного побаивалась гаринафинов, но теперь задумалась о том, что можно попробовать с ними подружиться. По примеру Сами она нерешительно погладила Риву по голове. – Умница.
– Смотрите, принцесса! – Сами указала вниз.
Крепко держась за рог, Тэра выглянула, как матрос из «вороньего гнезда» на корабле.
С высоты было ясно видно, что происходит вокруг барабанов. Верхняя часть опорной стойки раскрылась широким раструбом, и две младшие шаманки растягивали на ней кусок свежей, почти прозрачной гаринафиньей кожи. Закончив, они рассыпали по ней горсти разноцветной пыли.
– Это краска? – поинтересовалась Тэра.
Сами кивнула.
– Красная и коричневая охра, черная из обожженных костей или угля, белая из ракушек, синяя… не знаю, из чего…
Адьулек ударила посохом по барабану.
У Сами и Тэры захватило дух.
Разноцветная пыль на коже гаринафина как будто ожила и заплясала.
– …реки пересохли, трава увяла, земля перестала плодоносить, почва растрескалась, став похожей на панцирь черепахи…
Адьулек вновь и вновь ударяла в барабаны, выбивая скорбную мелодию.
Цветная пыль клубилась и перемешивалась, собиралась витками и лентами, кружа над прозрачной поверхностью.
– …чудовища пришли с гор и набросились на людей. Кровь текла рекой: гибли мужчины, женщины и дети…
Синие вихри были поглощены коричнево-охряными; алые круги раскрывались, словно зияющие пасти чудовищ; белые брызги разлетались с каждым ударом посоха, осыпаясь бледными курганами в память об ужасах, приведших к гибели людей в Пятую эпоху.
