– Раз уж ты пришла в столь поздний час, новости должны быть действительно важными, – нетерпеливо произнесла Джиа, также садясь в позе геюпа. – Докладывай.
Дзоми достала донесение госпожи Раги и выложила его на стол.
Императрица развернула свиток и начала читать столбцы логограмм. Спальню освещали лишь две свечи, и она проводила по логограммам пальцами, помогая зрению при помощи осязания. Дзоми показалось, что пальцы ее дрожат, но уверенности в этом не было. Секретарь предусмотрительности поднялась, чтобы зажечь масляные лампы.
Когда она вернулась, Джиа уже закончила чтение и сказала:
– Я хочу услышать твое мнение.
– Мое внимание привлекли несколько моментов, – начала Дзоми. – Во-первых, признание Ноды Ми в том, что за последние три месяца было вырезано больше деревень, чем за последние три года. Во-вторых, сообщения плотников из плавучего дока о публичной казни большого количества ученых. Это значит, что в отношении ученых уже не работают прежние поблажки.
– Я тоже это заметила, – кивнула императрица. – Раги пишет, что на сей раз Нода Ми делился с нею информацией охотнее, чем прежде, и очевидно, что он сильно боится льуку. Что это за Надзу Тей, о которой он говорит?
– Боюсь, об этой женщине почти ничего не известно. – Дзоми покачала головой. – Я спросила у Кого, и ему удалось выяснить, что в сводках имперских экзаменов она упоминается как токо давиджи, однажды пожертвовавшая Императорской библиотеке Пана несколько предположительно запрещенных манускриптов.
– Она участвовала в программе «Золотой карп»?
– Да, но особых успехов не продемонстрировала. Надзу Тей не дошла до финальной части экзаменов. Наверное, поэтому уехала на Руи во время правления Четырех Безмятежных Морей. Думала найти спрос на свои ограниченные таланты в краях, где население менее образованно.
Джиа немного поразмыслила. Представила, как эту женщину сжигают пламенем гаринафина, и с трудом подавила дрожь. Когда знаешь имя человека, он становится для тебя более реальным. Императрица поняла, что Надзу Тей теперь будет приходить к ней вместе с другими призраками.
– Не нужно строить домыслы о ее ученых заслугах или отсутствии таковых, – пожурила она Дзоми, которая была склонна преувеличивать значение экзаменов. – Пусть в Зале мутагэ установят памятную табличку в честь Надзу Тей и внесут ее имя в списки мучеников.
– У нас нет доказательств ее верности Дому Одуванчика, – возразила Дзоми. – Эта женщина могла сотрудничать с льуку, но в какой-то момент перестать быть для них полезной.
– Даже соглашатели иногда спасают жизни, – ответила Джиа. – Не спорь со мной.
– Слушаюсь, ваше величество. – Дзоми удивилась тому, с каким пылом императрица отстаивала Надзу Тей. Ненадолго задумавшись, она продолжила: – Все это не так интересно, как последний пункт доклада госпожи Раги. Танванаки требует повысить дань к весне. Ранее мы ежегодно увеличивали объем на одну десятую, но теперь она требует поставлять в двойном количестве все, кроме золота. А также запрашивает коров.
– Чем ты это объяснишь?
– Чистки и казни могут быть следствием временной борьбы за власть при дворе, – предположила секретарь предусмотрительности. – Но такое повышение объема дани не похоже на простую проверку нашей силы воли. Скорее всего, в Неосвобожденном Дара возникли серьезные неурядицы, и Танванаки ожидает проблем с продовольствием.
Джиа кивнула:
– Разумеется, мы примем ее требования. Нельзя, чтобы народ Руи и Дасу умирал с голоду.
– Безусловно, – процедила Дзоми сквозь зубы. Она сжала кулаки, как будто готовясь к удару. Затем добавила сдержанным, рассудочным тоном: – Похоже, наши мольбы были услышаны. Мы надеялись на политический кризис в Неосвобожденном Дара, и боги его устроили.
– Немедленно поставь Кого в известность. Пусть планирует увеличение поставок.
Они еще некоторое время обсуждали этот вопрос, а затем Дзоми пожелала императрице спокойной ночи.
– Хотелось бы знать, что именно послужило причиной перемен в Крифи, – сказала она перед уходом. – Видно, баланс политических сил резко изменился. Надеюсь, с принцем Тиму все хорошо.
Джиа ничего не ответила. Но когда секретарь предусмотрительности уже была в дверях, произнесла:
– Грядет Великая экзаменация. Я собираюсь поставить тебя во главе комиссии вместо Кого.
– Почему? – Дзоми остановилась.
– Ты всегда хотела реформировать экзаменационный процесс, и я решила дать тебе такую возможность.
– Удивлена, что вы об этом помните.
– Следить за льуку чрезвычайно важно, однако при этом нельзя забывать о творчестве и науках. По долгу службы ты обязана уделять внимание разработке новых машин и поиску талантливых ученых. Не позволяй мыслям о возможной войне вытеснить заботы о нуждах мирного времени. На войне первое правило: не становись похожим на своего врага.
– Понимаю, – поклонилась секретарь предусмотрительности.
